Герметикон

 — У них подавляющее преимущество.

— Согласен, — поморщился Фил. — Жаль, что они успели забаррикадироваться.

— Закидаем гранатами?

— Можем навредить Холю.

— Если он там, его укрыли в самом дальнем углу. — Фельдфебель не хуже Саймона понимал ценность учёного, но инстинкт самосохранения оказался сильнее жадности, и Кучир предлагал рискнуть: — Мы сметём только первые ряды.

— Осколки тупые, летят куда попало.

— Пули тупее. — Фельдфебель выстрелил ещё раз, вернулся и закончил: — Надо решаться, господин полковник, минут через пять будет поздно.

Ответить Саймон не успел: выстрелы из командного пункта стихли, затем перестали отвечать гвардейцы, и в наступившей тишине раздался громкий насмешливый голос:

— Эй, лекрийцы, говорит губернатор Мритский. Вы уже знаете, что случилось с эскадрой?

— Знаем, — как можно спокойнее выкрикнул в ответ Фил.

— Тогда почему не убегаете?

— Потому что не дураки.

Все знали, что впереди у шлёма и когти, и клыки, а сзади — только хвост, и лучший способ умереть — повернуться к врагу спиной.

— Даю слово, что не буду вас преследовать. — Вениамин помолчал. — Я так доволен тем, что Рубен сдох, что готов подарить жизнь всем его собакам. Вырежу вас в следующий раз, ублюдки, даю слово.

— Нужны гарантии, — заявил Саймон прежде, чем его люди начали размышлять над заманчивым предложением. — Сейчас ты заперт и ради спасения шкуры пообещаешь всё, что угодно.

— Какие гарантии тебе нужны?

— Выдай Холя.

— Он был в рундере, придурок, — грубовато ответил Мритский. — Выйди из форта и собери в кулёк всё, что от него осталось.

Врёт? Или нет? Холь погиб? Теперь неважно, потому что переговоры съели всё время, что у них оставалось. Саймон жестом приказывает доставать гранаты, снимает с пояса одну из своих, выдергивает чеку и осведомляется:

— Других гарантий нет?

— Бегите, — советует Вениамин.

А через секунду к дверям командного пункта подкатывается почти два десятка гранат…

* * *Взрывы…

Страшно…

Потрясший стены грохот, крики, ударная волна в дверь — показалось, что металлическое полотно прогнулось, — снова крики, выстрелы и снова выстрелы, очень-очень много выстрелов, слившихся в безумный, беспощадный камнепад, барабанящий по стенам и обострённым чувствам…

Свинцовый камнепад на мёртвой Камнегрядке…

Страшно…

Даже находясь в дальней комнате, за плотной дверью, всё равно страшно. От взрывов, из-за которых содрогаются стены и сыплется с потолка белая пыль. От криков боли и ярости. От хрипов умирающих. От погасшего света. От визгливого плача горничной. И самое главное — от полного непонимания происходящего. Кто побеждает? Сколько нужно продержаться до подмоги? Удастся ли продержаться?

Агафрена подносит ко рту руку и сильно кусает себя в предплечье.