Герметикон

 — Вениамин выдержал ещё одну паузу, передохнул тихонько, чтобы удержать голос, и продолжил с прежней жёсткостью: — Поэтому я отниму у Холя открытие, смешаю его с дерьмом, а потом убью. И всё — на твоих глазах.

— Чтобы отомстить мне?

— Нет, чтобы свести тебя с ума.

Женщина вздрогнула, крепко зажмурилась — других способов защитить себя от Мритского у неё не осталось, — а в следующий миг вздрогнула ещё сильнее: в коридоре раздались выстрелы.

* * *""Что же ты наделал, дружище? Зачем? — В отличие от прочих наблюдателей, Холь сразу сообразил, что ужасающий грохот знаменует гибель рундера, и его захлестнула горечь. Жалость, запоздалое раскаяние, благодарность, но в первую очередь — горечь. Ибо он знал, что виноват. — Прощай, Тогледо. Спасибо и прощай…""

Попасть в форт получилось на удивление легко: несмотря на то что Холь добрался до Северных ворот после начала бомбардировки, его опознали и впустили внутрь через маленькую калитку. Повезло: в начале налета лекрийцы сосредоточили огонь на противоположных воротах, совершенно игнорируя северную половину Карузо, и охрана не спустилась в укрытие. И ещё повезло, что, когда Алоиз оказался внутри, крейсеры принялись бить по всему форту, и встретивший инженера капитан Жедар решил не рисковать, и они остались в бункере у Северных ворот, ожидая то ли наземной атаки, то ли прямого попадания алхимического снаряда.

Но повезло…

Возвращаясь, Алоиз думал, что окажется в растревоженном муравейнике, в полуразрушенной, плачущей от страха крепости, переполненной мечущимися в панике людьми, однако действительность оказалась совсем иной: военные отнеслись к бомбардировке философски, несмотря на разрушения и погибающих товарищей, в панику не впали, а когда начался воздушный бой, так и вовсе высыпали из укрытий — поглазеть.

Саму битву Алоиз наблюдал спокойно и чуточку отстраненно, гибель лекрийцев, падающие цеппели, пламя, смерти — они не тронули душу инженера. Не оставили равнодушным, но и сопереживать не заставили. Он не звал лекрийцев, не собирался воевать с ними, более того — они могли убить женщину, которую он любил больше жизни, а потому были достойны смерти. Холь наблюдал за гибелью эскадры, испытывая лишь лёгкое сожаление от того, что не управляет экспериментом лично, что выдающееся достижение — его ребёнок…

""Злой ребенок!""

Мысль пришла, когда падал ""Пророк Вуучик"", только тогда, на третьем погибающем крейсере, Алоиз понял, какое чудовище привёл в мир.

""Дай ему! — орали стоящие рядом солдаты. — Сожги! Порви!""

И Холю захотелось их убить.

За то, что видели. За то, что не забудут. За то, что именно он придумал превратить энергию в тонкий ярко-голубой луч.