Герметикон

Что же делать? До сих пор всё шло по плану: через разрушенные Южные ворота гвардейцы проникли в форт, перебили стражников, попытавшихся им помешать, лихим наскоком пробились в Западный сектор — авангард уже вошёл внутрь, но теперь… теперь всё это ничего не значит, потому что эскадра погибла, и думать нужно не о приказе мёртвого Рубена, а об элементарном выживании.

— Бросим бомбомёты и быстрым маршем дойдём до Сочности! — продолжил тот же голос. — Мриты не успеют за нами!

— Нужно взять бронетяги! — рычит Саймон, положив руку на торчащий из кобуры пистолет, и всем становится ясно, что одноглазый готов пристрелить любого усомнившегося в его приказе. — В Восточном секторе есть гараж, и если бронетяги на ходу, они — наша единственная возможность эвакуироваться.

Твёрдый голос вкупе с разумным предложением дает эффект.

— Всё верно!

— Правильно!

— Берём бронетяги!

Гвардейцы снова знают, что делать, окрылены, обрели почву под ногами, некоторые уже разворачиваются в сторону Восточного сектора, а Фил берёт Ядге за плечо:

— Разделимся. Ты с тремя десятками парней должен кровь из носу взять все наличные бронетяги и захватить Северные ворота. А самое главное — подождать меня.

Последнее предложение не кажется разумным, и Ядге поднимает брови:

— А вы?

— Я попробую взять Холя или Веню.

— Зачем? — удивляется гвардеец.

— Ты представляешь, сколько заплатят галаниты за этот луч? — Фил резким движением указывает в сторону сражения. Точнее, в сторону избиения эскадры, последний корабль которой — импакто ""Резкий"" — уже целится носом в землю. — Если добудем информацию — утонем в золоте.

Несколько секунд Ядге обдумывает услышанное, после чего кивает:

— Я объясню парням ситуацию. Уверен, они согласятся.

— Договорились…

Последние слова Саймона заглушает чудовищной силы взрыв, который затмил даже грохот погибающих крейсеров.

* * *— Хня…

Они не знали о ""правиле тридцати секунд"", понятия не имели, на что пошёл Тогледо ради человека, которым восхищался. Не видели, как бурлящий энергетический поток в клочья разрывал тяжёлые Уловители и взрывы разносили цеппель изнутри. Они были слишком далеко, и для них катастрофа началась в тот миг, когда окутанный сиянием рундер стал рассыпаться на части.

А голубое стало белым и горячим.

Молнии из ""штыря"" теперь добивали до самой земли, возвращались и вспыхивали ослепительными шарами, делая белое всё более и более плотным. Несколько секунд отдельные молнии ещё можно было различить, но потом в Пустоте прорвало какую-то плотину, и из ""окна"" устремился смертоносный дождь невиданной мощи.