Герметикон

 — Майор улыбнулся: — Не волнуйтесь, Павел, даю слово, что ни вам, ни вашим друзьям, ни вашим планам ничего не угрожает. Я не стану вам мешать, а если понадобится — с удовольствием помогу.

Палач подтащил к петле вторую жертву, одеккиты мало-помалу впадали в экстаз: кричали, рычали, хлопали, хохотали и жадно, жадно-жадно-жадно, во все выпученные глаза смотрели на смерть.

— Почему? — Брови Павла сошлись на переносице. — Почему вы помогаете, хотя за мою голову предложена огромная награда.

— Я не хочу брать деньги за вашу светлую голову. — Жо широко улыбнулся и впервые с начала разговора допил кружку пива. Вытер губы и осведомился: — Вам странно?

— Да.

— Вы не понимаете причину моего поступка.

— Да.

— Вы вздрогнули.

— Когда? — растерялся Гатов."

"— Вы — оружейник, вы придумали массу орудий смерти, но вздрогнули во время казни, — объяснил майор, с усмешкой глядя на учёного. — Если бы вы остались спокойны или, не дай Игвар, улыбнулись, я приказал бы вас арестовать. И продал бы Клячику. Но вы вздрогнули, Павел. Вы — оружейник, но вы — человек, вам не нравится то, что вы делаете.

— Я ненавижу некоторые свои изобретения, — твёрдо произнёс Гатов.

И, судя по выражению глаз майора, он сказал то, что комендант хотел услышать.

— Мы взрослые люди и потому не всегда делаем то, что хотим. Просто иногда нет выхода…

— Иногда приходится работать по шею в дерьме и делать то, что ненавидишь. — Жо с презрением оглядел беснующихся вокруг одеккитов. — Одно время в Мритии довольно часто менялись губернаторы и короли, однажды она вообще стала центром ""империи Северная Менсала"", правда ненадолго… И всякий раз мои нынешние подопечные с воодушевлением встречали новую силу и яростно уничтожали всех, кто служил предыдущим властям. Я их ненавижу.

— Почему же вы здесь?

— Не будьте наивным, Павел, именно поэтому я здесь. — Звать официанта не имело смысла — он яростно визжал, наблюдая за смертью третьей жертвы, поэтому Жо лишь погонял по столу пустую кружку и на том успокоился. — Его превосходительство знает, что я не без колебаний казню любое количество одеккитов, стоит им лишь на секунду задуматься о бунте.

— Они не задумаются, — тихо произнёс Гатов. — Бунтуют сильные, а они — жестокие.

* * *""Я не могу объяснить, как Павлу удаётся находить общий язык с самыми разными людьми. Олли, возможно, что-то в этом феномене понимает, а я теряюсь. Признаюсь, я не очень хорошо умею заводить знакомства, поэтому, наверное, невероятная лёгкость Гатова кажется мне разновидностью колдовства. Или же можно поверить в существование ""ауры гениальности"", ""тончайшей эфирной эманации необыкновенности"", о которой талдычат салонные медиумы… Кстати, эта теория, в отличие от всех остальных, способна хоть как-то объяснить происходящее.