Герметикон

— Вы поймали Знак во время ваших страшных экспериментов? — Только тот, кто очень хорошо знал Агафрену, смог бы различить дрожь в её голосе.

— Эксперименты отнюдь не страшные, а очень интересные, — делано рассмеялся Алоиз, изо всех сил давая понять, что говорить не о чем. — К тому же скафандр спроектирован так, что я не могу его снять без посторонней помощи и не могу отцепить страховочный трос. Я находился в полной безопасности, но эксперимент, увы, был сорван.

— Как вы можете так спокойно говорить об эксперименте, во время которого едва не погибли?

Мритский, о присутствии которого Агафрена, похоже, позабыла, вновь потёр бороду, но промолчал, направив взор вниз, разглядывая далёкую землю через решётку площадки.

— А о чём ещё говорить, если не об экспериментах? — удивился инженер. — В конце концов, ради их проведения я изобрёл скафандр… — Сентиментальная усмешка внезапно стала грустной-грустной. Холь вспомнил нечто неимоверно печальное, и показалось, что он прервётся, а то и вовсе остановит лекцию, но Алоиз удержал себя в руках: — Тридцать раз я выходил в Пустоту во время переходов, провёл множество опытов, но не обнаружил ничего интересного, ничего такого, что возбудило бы мой разум.

— Потому что переход, по сути, труба, — вставил Мритский, продолжая смотреть вниз. — Искусственное образование в теле Пустоты.

Возможно, что добавление, явно сделанное с чужих слов, в других устах прозвучало бы жалко, но Вениамин умел говорить веско, и даже Агафрене реплика мужа показалась уместной и важной.

— Возникло предположение: собственно, тоннель имеет весьма опосредованное отношение к веществу Пустоты, опыты в нём ничего не дадут, и я сосредоточил усилия на моменте создания ""окна"", — вернул себе слово Холь. — Там, где бушующая энергия крутит пространство, формируя межзвёздный тоннель.

— Но ""окно"" существует недолго, — пробормотала Агафрена.

Лекция, да ещё читаемая непосредственно в зоне эксперимента, рядом с готовыми к работе уловителями, увлекла женщину. К тому же Агафрена получила превосходное образование и понимала всё, о чём говорил инженер.

— Это была вторая проблема, — кивнул Холь.

— Что же вы поставили на первое место?

— Требовалось понять, хотя бы в общих чертах, что за энергия выделяется при образовании перехода и каким образом её можно преобразовать."

"— Я думала, речь идёт об электрических разрядах невиданной мощности.

— Всё гораздо сложнее, — уточнил Мритский.

— Эксперименты показали, что мы имеем дело с неизвестным доселе типом энергетического поля, которое я временно обозначил символом ""Х"", — с энтузиазмом ответил Холь. — И именно под его физические характеристики я разработал систему поглощения и первичного преобразования.