Герметикон

— Именно поэтому я впустил тебя в арсенал: хотел посмотреть, как ты себя поведёшь.

И улыбнулся едва заметно. Словно говоря: ""А на что ты рассчитывал, Аксель Крачин? Ты всерьёз собрался соревноваться в скорости и меткости с бамбадао? Ты жив только потому, что не потянулся за лежащей под рукой бамбадой"".

И ""Улыбчивый Ре"" подмигнул, подтверждая слова хозяина.

— Я — офицер, — тихо произнес Аксель. — Я убиваю только тогда, когда считаю это правильным. Я не наёмник и не убийца.

— А я не предлагаю дружбу кому попало, — твёрдо произнёс дер Даген Тур. — Я знаю, кто ты, Аксель Крачин, я знаю, каков ты, и мне нравится то, что я вижу. А потому я спрошу: чем старый пройдоха Гектор на тебя надавил?

— У моей сестры четверо детей, — ответил Крачин, глядя адигену в глаза. — Маршал пообещал их убить.

— Сурово, — оценил Помпилио. — Они живут на Эрси?

— Конечно…

— Перевезём. — Адиген усмехнулся и неожиданно подмигнул кирасиру: — Не волнуйся, Аксель Крачин, я организую твоим родным переезд на тихую, спокойную и богатую планету. К примеру, на Лингу. Что же касается Гектора… — Ноздри Помпилио раздулись. — Гектор подтверждает мои самые худшие подозрения.

Глава 4,

в которой Йорчик делает предложение, Селтих предвкушает, Кира подтверждает подозрения, а Орнелла и Помпилио не встречаются

Голоса.

Какофония голосов доносится из-за тонкой стены. Голоса разные: женская визгливая ругань и женский хриплый смех, шепчущий монолог жаждущего мужчины и весомое определение цены от мужчины уверенного, жалобные оправдания, снова смех, неумелое пение, предложение заткнуться… Голосов за тонкой перегородкой много, они разные, но все — чужие, равнодушные к страданиям несчастной, не способные или не желающие помочь. И всё, что остаётся — добавить к какофонии свой тихий, тонкий голос:

— Пожалуйста, не надо, я прошу…

Но поздно, поздно, поздно… Он уже внутри, в потаённом, запретном местечке, где ещё никто не бывал. Он хозяйничает так, словно имеет на то полное право… Впрочем, имеет: он ведь сильный и тем заплатил за сладость первого цветка, за наслаждение искренними слезами.

— Пожалуйста…

— Шесть лет прошло, а картина до сих пор у меня перед глазами, — угрюмо закончила Орнелла. — Я много дерьма видела, но тот случай меня зацепил. Показал, что такое настоящая мерзость.

— Убила гада? — деловым тоном осведомилась Колотушка.

— Нет, — скупо ответила Григ.

— Почему?"

"— Гадом был барон Дворчик, командир Перширского драгунского полка. Я тогда служила в его охране.

— ""Баронская конница"", — скривилась Эбби, с отвращением произнося сленговое обозначение элитных частей Компании. — Слякоть трусливая.

— Я знаю, — кивнула Орнелла и посмотрела на устроившихся на ко́злах детей: двенадцатилетнюю Кристу и восьмилетнего Мику.