Герметикон

У меня получилось полное дерьмо, и это при том, что меня называют Везунчиком. Почему так вышло? Потому что с той стороны тоже готовились к войне.

— Заткнись!

— Ушер снёс армию вторжения, а у меня одних десантников было семьдесят тысяч! Каким образом они ухитрились собрать столь огромный кулак за день-два?

— Помпилио, он врёт!"

"— Хочешь знать, кто убил твою любовь, — поговори с Винчером Дагомаро!

БАХ!

Пистолет, который девушка вытащила из кобуры телохранителя, не был снабжён глушителем, поэтому выстрел громыхнул.

— Кира! — Дер Даген Тур обернулся, но и только: останавливать девушку он не собирался, а потому второе восклицание прозвучало тихо. И вопросительно: — Кира?

— Ты услышал всё, что хотел, — тусклым голосом произнесла девушка. — По вине Арбедалочика погиб Драмар, а сам он хотел меня изнасиловать. Я не имела права оставлять его в живых.

Абедалоф ещё не упал, стоял, пошатываясь, держась одной рукой за столешницу. Вторую руку галанит успел испачкать в крови и теперь с изумлением разглядывал красную ладонь. Разглядывал и молчал.

Следующий выстрел бросил галанита на пол. Ноги несколько раз дёрнулись, пальцы скрючились, словно умирающий попытался расцарапать пол, затем Абедалоф изогнулся, громко застонал и затих.

Девушка всхлипнула.

— Поехали домой, — тихо сказал Помпилио, забирая у Киры оружие. — Нам тут больше нечего делать.

Часть III

Унигартские тайны

Глава 1,

в которой Помпилио предаётся воспоминаниям, Селтих делится планами, Орнелла скучает, Сантеро курит, а Кира ничего не хочет

— Казнь должна была случиться на рассвете, на опушке тиковой рощи, на небольшом пригорке, с которого открывался великолепный вид на змеящуюся меж великих приотских озёр речку. Поля противоположного берега покрывали жёлтые копны, собранные трудолюбивыми селянами под пение и хороводы, на линии горизонта с аппетитом паслись тучные коровы, а здесь, на тиковом холме, должна была пролиться кровь… — Помпилио вздохнул и потёр лоб, с наслаждением формируя следующее предложение: — Солнце только-только взошло, и его первые лучи весело играли с капельками росы, превращая их в сверкающие фонарики… Ты записываешь?

— Конечно, мессер, — хладнокровно отозвался Теодор Валентин, не отрываясь от блокнота. — Только-только взошло.

— Весело играли с капельками росы, превращая их в сверкающие фонарики.

— Превосходное сравнение, мессер. Весьма оригинальное.

— Ты до сих пор сомневаешься в моём литературном таланте?

— Ни в коем случае, мессер. — Валентин бросил на хозяина быстрый взгляд. — Осмелюсь поинтересоваться: напоминали фонарики электрические или газовые?

— В тебе совершенно отсутствует поэтический дух, Теодор, — поморщился дер Даген Тур. — Никакой склонности к творчеству.