Мой бесстрашный герцог

Николь знала, что Марк никогда не был близок со своими родственниками, тем не менее кровь всегда была для него важна, даже если это голубая кровь английских аристократов. В конце концов, Джону было всего тридцать лет. Но что же могло произойти? Может, он болел? А может, дорожное происшествие?

Марк сообщил кучеру адрес дяди. Через четверть часа экипаж остановился перед особняком герцога Колчестера. Марк помог жене выйти, и они поспешили к парадной двери.

Марк постучал дверным молотком, но открыли не сразу. Наконец на пороге появился престарелый хмурый дворецкий.

– Его светлость не принимает, – прогнусавил он словно сонный.

Марк отодвинул старика в сторону, вошел в вестибюль и увлек за собой Николь.

– Я генерал Марк Гримальди, – сказал он властным голосом. – Племянник герцога. Он просил меня приехать.

Дворецкий чуть приподнял густые брови и попытался свысока посмотреть на возвышавшегося над ним Марка (ведь у его светлости не могло быть племянников, которых он, старый дворецкий, ни разу не видел бы). Однако старик не готов был спорить с человеком, имевшим такие внушительные габариты.

– Хорошо, идите за мной, – изрек он.

Они проследовали за дворецким вверх по лестнице, затем прошли по длинному коридору. Наконец старик остановился у двери спальни и, постучав, громко сказал:

– Ваша светлость, пришел генерал Марк Гримальди, который хочет видеть вас. Он утверждает, что является вашим племянником.

– Проводите его ко мне, – послышался из комнаты голос герцога.

Николь покосилась на мужа. Его ноздри раздувались, а в глазах была тревога. Он не желал этой встречи, но выполнял свой долг. Долг всегда был для него превыше всего.

Дворецкий распахнул дверь, и супруги вошли. В комнате царил полумрак. Пахло мятой и скипидаром. Сиделка, дремавшая на стуле в углу, тотчас вскочила и вышла.

Николь осталась у двери, а Марк подошел к кровати, по которой были разбросаны носовые платки и бумаги.

– Спасибо, Бигсби. А теперь оставьте нас, – сказал герцог дворецкому.

Тот поклонился и удалился, напоследок одарив Николь неодобрительным взглядом.

Марк же присел на корточки рядом с кроватью его светлости.

– Что случилось? – тихо спросил он.

Герцог несколько секунд молчал, вглядываясь в лицо Марка. Наконец произнес:

– Я рад тебя видеть, мальчик мой.

Лицо Марка на мгновение окаменело. После чего он повторил свой вопрос:

– Так что же случилось?

– Случилось с Джоном. – Голос герцога был полон грусти и боли; судя по всему, он понял, что племянник не настроен на воссоединение с семьей.

– Он умер? – тихо спросил Марк.

Его дядя надолго закашлялся. Он попытался сесть, и Марк помог ему, затем поправил подушки у него за спиной.

– Насколько мне известно, ему внезапно стало плохо и он упал во время ужина.