Гений, или История любви

Однако кое-чего невозможно добиться даже с помощью репутации, к примеру, ею невозможно стереть пыль.

Бабушка обнаружила неладное примерно через полтора месяца. Тоже долгий срок, надо признать. Соня звонила, не забывала, не допускала того, чтобы за нее волновались. Она прожила одна уже так долго, и все, включая бабушку, вполне адаптировались к этой ситуации. Конечно, можно было бы заметить, что уже несколько недель Соня не приезжала в гости и не обращалась за деньгами. Но в принципе и это было объяснимо. Зачем птицам деньги? Да и были они у Сони, так как она жила очень экономно, ни на что особенно не тратила, не отличалась стремлением к дорогим тряпкам.

За все полтора месяца бабушка приезжала на квартиру на Тверской пять раз, последние два практически один за другим, с интервалом в два дня. Хотя могла бы и не приезжать. Чего ее дернуло ездить так часто? Почему именно в этот особенный момент, когда Соня в составе группы «Сайонара» колесила по просторам Родины? Можно сказать, что это была случайность. Можно предположить, что после второго уже лета, которое Соня провела в Москве, бабушка неожиданно испытала чувство вины и решила с сентября начать уделять ребенку больше внимания и хотя бы получше кормить. Или это был чистый фатум, рок. Кто знает?

В первый визит бабушка и не рассчитывала застать Соню дома, предполагалось, что она на занятиях в Гнесинке. Бабушка прошлась по чистой и пустой квартире, порадовалась за этот порядок и за то, что Сонечка не оставила никаких грязных вещей, в общем, не девочка — золото. Бабушка положила в холодильник упаковки с домашней пиццей, вакуумную коробочку котлет, две упаковки молока, яблоки, которые предварительно помыла. Холодильник был настолько вызывающе пуст, что бабушка только вздохнула. Совсем ребенок не ест, сдует скоро ветром. А все из-за родителей, которые торчат невесть где. Она закрыла холодильник, оставила на столе записку и уехала. Никаких волнений.

Второй раз прошел примерно так же, и хотя нетронутая еда и по-прежнему лежащая на столе записка бабушку огорчили, но не в том смысле, что она что-то заподозрила. Она просто снова решила, что равнодушие Сони к еде — это что-то ненормальное и что нужно обязательно поговорить с ее родителями (особенно с матерью, которой только подавай красивую жизнь).

Бабушка забрала пиццу с котлетами, яблоки оставила, а записку заменила на более строгую, в которой требовала, чтобы Соня все-таки ела. И то же самое она сказала ей самой, лично, при телефонном разговоре.

— Ты что, вообще не заходишь на кухню? — попеняла ей бабушка. — Думаешь, мне легко готовить и таскать к тебе сумки?

— Нет, — прошелестел Сонин голосок сквозь густые помехи. Совсем плохая стала связь в Москве.

— Я тебя прошу, хотя бы буженину съешь.