Гений, или История любви

В конце концов, так или иначе, план сработал — подружка поняла, что делать. И в третий раз, когда бабушка решила навестить внучку, буженины в холодильнике не оказалось.

— Вот вредина! — возмутилась бабушка, так как все остальное, включая записку, оказалось нетронутым. То есть сказала Соне съесть буженину — она только ее и съела. Или выбросила? Кто знает. Яблоки сгнили. Молоко прокисло. Никакого сладу с этой девочкой, даже и не поругаешься толком. Вечером, когда Соня позвонила, бабушка снова высказала претензии. Она сказала, что не собирается бегать за ней по пятам с едой. Сказала, что ничего больше не оставила, раз Соне ничего не нужно. На вопрос, есть ли у Сони хоть какая-то совесть и стыдно ли ей хоть немного, Соня ответила традиционным «Да», после чего была немедленно прощена, и были весьма веские основания надеяться, что больше бабушка к Соне не поедет. Какое-то время, по крайней мере.

Но бабушка поехала. Она не повезла Соне еду, она повезла ей дорогую осеннюю куртку, которую ей отдала одна хорошая знакомая. Осень, хоть пока и была теплой, должна была неминуемо кончиться холодами. Куртку отдавали пусть и за символические, но деньги, так что ее нужно было померить. Сонина бабушка приехала часам к семи, чтобы застать Соню дома. Не застала, но не удивилась. Семь часов — детское время. Однако что-то едва уловимое забеспокоило бабушку. Что-то было не так в доме. Бабушка походила по комнатам и коридорам, проверила счетчики. Немного постояла в Сониной комнате — с умилением посмотрела на ее медведей на кровати. Уже совсем собралась уехать, так и не разобравшись в причинах своего беспокойства, но… зашла в гостиную и неожиданно поняла, в чем проблема.

На черном, покрытом лаком пианино лежал толстый-претолстый слой пыли. Никаких следов пальцев на крышке, никаких отпечатков худой костлявой попы на круглом стуле. Все в пыли, и кругом тишина. На этом пианино не играли как минимум неделю или две. Вот то, что смутило бабушку. Как может студентка, у которой уже полтора месяца как начались занятия, не заниматься дома. Совсем не заниматься! Студентка с фортепьянного отделения — тем более.

Конечно, репутация и тут делала свое дело. Бабушка задумалась в поисках объяснений. Возможно, Соня занимается в классе. Или у друзей. Или… На этом благопристойные варианты заканчивались. И тогда бабушка, которая, напомним, была женщиной умной, активной, с феминистическими взглядами на жизнь, приняла два решения. Первое — она приклеила к нижнему порожку двери едва заметную ниточку. Когда Соня придет, нитка будет обязательно вырвана. Если придет. Почему-то это вовсе перестало казаться бабушке очевидным, несмотря на съеденную буженину.