Гений, или История любви

Это же было не так! Она была с ним, она прижималась к нему, искала его губы, трепетала в его объятиях. А теперь прислала друга, чтобы тот выкинул его из дома?

— Как хочешь, — пожал плечами Володя. — Я могу вернуться позже.

— Не надо. Я… у меня и вещей-то почти нет.

Готье постарался сосредоточиться и проигнорировать боль. Это было сложно. Мысли разлетались, уходили в стороны, хотелось сесть и закрыть глаза, и чтобы он уже был где-то далеко-далеко, не здесь, и все это уже оказалось бы прошлым.

Наконец он встряхнулся, выпил воды и огляделся.

— Только ничего не забудь, — бросил Володя.

Фраза прозвучала грубо, и Готье отреагировал болезненно — он вздрогнул, замер и посмотрел в глаза Володе. Тот отвел взгляд и добавил:

— Соня собирается уехать из дома надолго и не сможет тебе ничего отдать, если ты что-то забудешь.

— Я не вернусь. Она может быть спокойна, — сказал Готье, и, к его радости, на место боли пришла ярость и злость.

Через час он вышел из дома, ведя на поводке Бориса Николаевича.

— До Ивана Франко, — сказал он водителю, поймав машину.

Володя видел его, он стоял в арке, в той части, где голуби грелись на газовой трубе. Он хотел убедиться в том, что Готье действительно уедет, не станет дожидаться Соню.

Он уехал, и больше Володя никогда его не видел, вживую, по крайней мере. Потому что карьера Готье была на подъеме, его песни крутили в радиоприемниках, фото печатали в газетах, а самого его показывали в новостях на музыкальных каналах.

Володя проследил взглядом за машиной, потом поднялся обратно в квартиру и позвонил Соне.

Ранней весной из Новой Зеландии вернулись родители Сони. Они не доработали положенного им срока, их неожиданно сняли с назначения и вернули в Москву. Сонин отец рвал и метал, когда узнал, что ему надлежит покинуть полюбившийся ему Веллингтон. Он пытался кому-то писать, подключать связи, налаживать контакты. Он хотел остаться, так что старался в полную силу, но его связи и контакты наталкивались на чьи-то еще, и через несколько недель странного корректного молчания и отказов он начал понимать, что происходит. Его жена вернулась, сообщив неприятную новость — дочь выросла и свихнулась, живет с каким-то музыкантом, бросила институт, фотографируется в странных костюмах. Срочно нужно что-то делать. Спасать ее. Возвращаться в Россию.

Его мать вторила ей в голос. Кто, как не родители, должны и даже обязаны помочь своему ребенку? Ребенок запутался, он слишком долго жил один, ребенок страдал. Поэтому и проблемы, отсюда и музыканты, отсюда и роман, и вообще — она сейчас забеременеет, и все, на ее будущем можно будет ставить крест. Сейчас время забыть обо всем и заняться семьей. Что может быть важнее для мужчины?

Владимир Разгуляев позлился, покричал… и успокоился.