Гений, или История любви

Теперь пес лежал под диваном в гостиной, полный раскаяния и стыда, а по кухне валялись ошметки пакета.

— И ты, Брут? — только и воскликнул Готье, увидев бардак на кухонном полу.

На это пес еще глубже забился под диван. Ему было стыдно и сытно. Готье убрал ошметки, потом помыл пол. Больше делать было нечего, Элиза так и не пришла. Он ждал ее весь вечер, хоть и догадывался, что она не вернется. С удивлением Готье отметил странную волну паники, образовавшуюся у него внутри — нелепое эмоциональное цунами, залившее его до самого края. Ему было нужно увидеть Элизу. Ему многое нужно было ей сказать. Она была ему нужна, черт его знает почему! Он не знал, что будет делать без нее, как будет жить, если она так и не придет.

На следующее утро в дверь позвонили. Звонок разбудил Готье, и он не сразу сориентировался, что это не может быть Элиза. У нее есть ключи, она бы не стала звонить. Но спросонок Готье подскочил и побежал открывать, улыбаясь. Улыбка сползла с лица, когда на лестничной клетке он увидел Володю.

— Ты? — вздохнул Готье.

— Я, — кивнул Володя. — Я войду?

— Это она тебя послала? — спросил Готье.

— Ну не сам же я приперся. — Володя был холоден.

Обаяние Готье больше не трогало его душу, после того как он просидел несколько часов рядом со сломанной во всех смыслах слова Ингрид в больнице. Володя не винил Соню, он винил Готье. Соня была в его глазах только ребенком, к тому же наивным, забитым, молчаливым — ведомой и не отвечающей ни за что. Словом, он ее тоже совершенно не знал.

Володя прошел в квартиру, в которой не был уже почти полгода. Соня сейчас сидела у него в «хибаре», пила чай, слушала бесконечную бессмысленную болтовню его матери. Володя был горд, что Соня именно к нему обратилась за помощью в такой момент. Ему было приятно то, что он собирался сделать, и все же он испытывал некоторую неловкость, которую компенсировал подчеркнутой вежливостью.

— Что она сказала? — Готье был бледен. Впервые с ним происходило что-то подобное, и с удивлением он обнаружил, что ему больно.

— Она хочет, чтобы ты ушел.

— Не сказала тебе сама? — предварил его вопрос Володя. — Ты знаешь, ей сложно общаться. Она не хочет, чтобы ты на нее давил. Она просто хочет, чтобы ты собрал свои вещи, забрал собаку, отдал ключи, забрал все свои диски и кассеты — и ушел.

— Она готова дать тебе время. Не проблема.

— Я уйду сегодня, — покачал головой Готье.

Боль нарастала, странная, тупая, вполне переносимая. Но ему было не все равно. Ему хотелось что-то сказать, потребовать каких-то объяснений, посмотреть Элизе в глаза. Ему было обидно, что она выкидывает его из своей жизни вот так — как будто он ничего для нее не значит. Как будто между ними ничего не было, или то, что было, совершенно ничего не значит.