Гений, или История любви

Когда Леший подбежал, уже столпились люди, вызвали «Скорую».

— В общем, она в «Склифе». И жива она осталась чудом. Слышишь, Готье?

— Чудом! Ничего не хочешь сказать? Ты что, вконец свихнулся? Для тебя люди что — мусор? Это же Ингрид! Тебе совершенно все равно? Имей в виду, Леший сказал, что убьет тебя.

— Интересно, за что? — пожал плечами Готье.

— Он сказал, чтобы ты даже не смел приезжать к ней в больницу. Чтобы больше никогда не появлялся рядом с ней или с кем-то из нас. Ты понял меня?

— Я понял, — сказал Готье, чуть помедлив.

— Вот и прекрасно. Имей в виду, ни для кого из нас тебя, скотина, больше не существует. Группы «Сайонара», кстати, тоже больше нет! — сказал напоследок Стас и бросил трубку.

Готье и Элиза сидели молча еще очень долго, в тишине было слышно, как в соседней комнате ходит мать. Потом Готье вздохнул, притянул Соню к себе, уткнулся лицом в ее грудь и судорожно вздохнул.

— Почему, а? Разве я этого хотел? — прошептал он.

Потом Готье ушел и вернулся с бутылкой водки. Это был, кажется, первый раз за все два года, когда Соня видела его пьющим спиртное. Сама она не взяла в рот и капли. Утром, пока Готье еще спал, она забрала аккуратно из его кармана ключи от красной «Ауди» и вышла из дома на Ивана Франко. Меньше чем через час она была в больнице.

О том, в какой палате лежит Ингрид, Соня узнала в справочном бюро больницы. Это оказалось несложно, если знаешь имя, фамилию и отчество человека, а Соня знала, она прекрасно помнила, как Ингрид, смеясь, спросила ее, как, по ее мнению, легко ли жить в России с именем Ингрид Рудольфовна Шеллер. Соня даже помнила, как Ингрид была одета в тот день — какой красивой она была, как ослепительно улыбалась, как громко смеялась, какими порывистыми, красивыми были ее движения.

Теперь Ингрид лежала в большой некрасивой палате среди других больных, и ее правая рука и нога были загипсованы. На ее лице, опухшем и отекшем, расплылась огромная гематома, лицо и особенно лежавшая поверх одеяла левая рука были все в порезах — глубоких и мелких. Соня чуть не закричала, когда поняла, что это бесформенное, перемотанное бинтами существо — Ингрид.

«Главное, что она жива!» — подумала Соня и шагнула к Ингрид.

Та приоткрыла глаза и увидела Соню, застывшую у изголовья кровати. Она плохо себя чувствовала, к тому же приняла много седативов, обезболивающих препаратов — ей было трудно сосредоточиться. Все вокруг было туманным, так что прошло несколько минут, пока Ингрид сумела понять, кто перед ней. Ее глаза открылись еще шире, и Соня испугалась, что своим присутствием сделает еще хуже. Хуже, чем есть.

— Ты? — Голос Ингрид звучал слабо, еле слышно. Так обычно говорила сама Соня. В этом голосе почти ничего не осталось от голоса той яркой женщины, какой она когда-то была.