Гений, или История любви

Однако на самом деле все вышло намного проще. Соня стояла возле лифта, прошло не больше минуты — и она исчезла. Как далеко она могла уйти? Может, конечно, и в космос улетела (кстати, бабушка проверяла замки на двери чердака). Может, достала шапку-невидимку или ковер-самолет, унесший ее прямиком к крышам домов на Новом Арбате. Или она стоит практически в метре от того места, где ее оставили? Стоит и с мольбой смотрит в глаза Саре Лейбовне, а во взгляде у нее такая паника, которую Сара Лейбовна просто не может, не имеет права проигнорировать.

— Я не хочу уезжать! — прошептала Соня, проскользнув в ее квартиру.

Ничего у нее не было приготовлено заранее. Она оказалась совершенно не готова к эффективной тюремной политике своих матери и бабушки, и ужас переполнял ее, когда она стояла около шахты их старого лифта. Позвонить в соседнюю дверь — это все, что она могла сделать. И это был сомнительный жест отчаяния, ведь Сара Лейбовна могла и не отозваться на Сонин панический призыв, на ее молчаливую мольбу о помощи. Да что там, ее просто могло бы не оказаться дома. Сара Лейбовна — одинокая, старая, бедная женщина. Дважды в день Сара Лейбовна уходила из своей когда-то роскошной квартиры, надевая и в снег, и в жару старое замызганное красное пальто. У нее было два места, где она стояла, отвернувшись от глаз проходящих мимо людей, и ждала, пока в ее картонную коробку набросают рублей сто-двести. Потом она шла обратно, покупала молока, хлеба, самые дешевые суповые наборы — для котов — и возвращалась домой. Пенсии не хватало, а родственники, кажется, потихоньку забыли о ее существовании. Сара Лейбовна нашла свой способ добиться того, чего хотела — остаться в Москве. Тель-Авив был для нее тем же самым, что и Веллингтон для Сони. Но ведь действительно, могло же ее просто не оказаться дома. И время было такое, соответствующее, так что, когда Соня позвонила, та совершенно случайно оказалась дома. И даже стояла в прихожей, осматривала свои ботинки на предмет возможности их последующего ремонта — подошва была никуда не годная. В прихожей была всего одна лампочка в двадцать ватт — Сара Лейбовна экономила электричество. Подслеповато выглянув наружу, она увидела Соню — бледную и еще более худую, угловатую, с темными кругами под глазами, в которых застыл страх.

— Что случилось? — пробормотала Сара Лейбовна.

Соня была, пожалуй, единственным человеком во всем доме, кто ни разу не жаловался на ее кошек, и теперь старая женщина забеспокоилась.

— Войду? — пробормотала скорее про себя, чем вслух, Соня, и смысл можно было только прочитать по губам.

Сара Лейбовна еще не успела ответить, как Соня юркнула внутрь и прикрыла дверь — тихо, совершенно бесшумно и очень быстро.