Гений, или История любви

Готье, Ине плохо! — Леший крикнул, сам не зная, что добавляет огня в и без того полыхающее сердце. Ингрид в ужасе замотала головой. Из глаз полились слезы, и наконец то ли стон, то ли крик вырвался из ее рта.

— Он с ней!? — то ли спросила, то ли простонала она.

Тут Леший моментально понял, о чем речь. Он-то ведь знал, он-то ведь не был ни в кого влюблен и не был ослеплен ничем глупым и необратимым. Никакого самообмана, за исключением того, что Леший смотрел на Иню глазами, полными восторга, он был трезв.

— Что ты, ну что ты! — пробормотал он, помогая ей подняться. Ингрид бросилась в кухню. Готье перевернул там все сумки и разбросал бумаги, он нимало не интересовался тем, что происходило в коридоре.

— Ты куда? — задала Ингрид вопрос, ответ на который она не желала по-настоящему знать.

— Иня, отстань! — Готье вырвал руку и снова принялся рыться в куче барахла. — Где мой рюкзак? Ты его убирала?

— Ты к ней? — спросила она тогда, и кровь отлила от ее лица. Ее длинные ногти впились в запястье Лешего, на коже даже остались отпечатки.

Готье с неохотой повернулся к Ингрид и пристально посмотрел ей в глаза. Потом кивнул:

— А как же я? — прошептала она одними губами.

— А что ты хочешь? Как ты хочешь решить нашу проблему? — переспросил Готье.

— Проблему? Мы прожили вместе почти три года! Разве это вообще ничего для тебя не значит?

— Значит, — вздохнул он. — Это значит, что нам пора расставаться. Слушай, ты же никогда не думала, что я… что мы с тобой. Умоляю тебя, я ничего не обещал. Никогда!

— Не обещал, — кивнула Ингрид. — Но я люблю тебя!

Готье вздохнул и отвернулся. Потом повернулся опять, словно не зная, уже все — они уже закончили этот неприятный, но мало что-то означающий разговор или нет. Может он снова вернуться к поискам или нужны еще какие-то слова?

— Я не могу без тебя.

— Я не могу без нее, — словно эхо, ответил он. — Иня, не говори глупостей, ты без меня можешь. Ты придумала меня — рок-звезду, чтобы со мной ходить по тусовкам. Глупая, Иня, а?

— Не смей! — вдруг прорычал Леший.

Готье с удивлением перевел взгляд на него, и вдруг выражение его лица изменилось. Оно стало сосредоточенным и злым.

— Ну вот, значит, есть кому Иню утешать. Как вы все меня достали, честное слово! Где этот чертов рюкзак?

Готье окончательно определился и занялся тем, что было важным — поисками. Трудно сказать, отдавал ли он отчет в том, что делает и как его действия скажутся на других людях. Вряд ли он хотел чего-то плохого, по крайней мере, сознательно он желал Ингрид всего самого хорошего и желал бы, чтобы она просто спокойно отошла в сторону и перестала существовать.