Моя гениальная подруга

При этом он безотрывно смотрел на Лилу вроде как на живой пример успешности нового поколения, но было ясно, что ему просто нравится на нее смотреть. «Если человек может что-то придумать, если у него это хорошо получается, почему бы не дать ему попробовать?» Он говорил на диалекте, приятным голосом, и не спускал глаз с Лилы. Было невооруженным глазом видно, что он в нее влюблен, что он буквально, как поется в песнях, мечтает ее целовать и дышать одним с ней воздухом, что она может делать с ним что хочет, потому что для него она – лучшая девушка в мире.

– Я слышал, – наконец сказал Марчелло, – ваши дети сшили пару ботинок. Сорок третьего размера… Как раз мой размер.

Повисло долгое молчание. Рино уставился в свою тарелку и не осмеливался поднять на отца глаза. Некоторое время в комнате не раздавалось ни звука, если не считать возни щеглов за окном.

– Да. Именно сорок третьего, – медленно проговорил Фернандо.

– Мне бы очень хотелось взглянуть на них, если вас не затруднит.

– Да я не знаю, где они, – пробормотал Фернандо. – Нунция, ты не знаешь?

– Они у нее, – сказал Рино, указывая на сестру.

Лила посмотрела прямо в лицо Соларе.

– Были у меня, – сказала она. – Но позавчера мама велела мне прибраться, и я их выбросила. Все равно они никому не нравились.

– Врешь! – вмешался Рино. – Иди и немедленно принеси ботинки!

– Быстро иди за ботинками, – добавил Фернандо.

Лила повернулась к отцу:

– Как я их тебе принесу? Я их выбросила! Они же тебе не понравились!

Фернандо хлопнул ладонью по столу так, что чуть бокалы с вином не подпрыгнули.

– Вставай и иди за ботинками, живо!

Лила неторопливо выбралась из-за стола.

– Я их выбросила, – тихо повторила она и вышла из комнаты.

Мы ждали, но она все не возвращалась.

Снова повисло тягостное молчание. Первым его нарушил Марчелло.

– Может, я был не прав? – обеспокоенно произнес он. – Мне совсем не хотелось создавать вам проблемы…

– Нет никаких проблем, – сказал Фернандо и прошипел, обращаясь к жене: – Иди посмотри, что там затевает твоя дочь.

Нунция ушла и через некоторое время вернулась в растерянности: Лилы нигде не было. Мы искали ее по всему дому, кричали из окна – она не отзывалась. Расстроенный Марчелло распрощался с нами. Не успел он уйти, как Фернандо набросился на жену:

– Клянусь, на сей раз я убью твою дочь!

К отцу присоединился и Рино, и Нунция заплакала. Я на цыпочках двинулась к двери, но только закрыла ее за собой, как услышала голос Лилы, окликнувший меня по имени. Она была на лестничной площадке последнего этажа, и я поднялась к ней. Она сидела съежившись в полумраке возле чердачной двери, на коленях у нее стояли ботинки. Они блестели под тусклым светом лампочки, свисавшей с длинного провода.

– Почему ты их не показала? – недоуменно спросила я.