Моя гениальная подруга

За последние несколько месяцев в ее жизни не осталось даже фантастического проекта обувной фабрики – как же я могла хвастать перед ней своими оценками, стипендией и возможными каникулами на Искье? На посторонний взгляд, дела у нее шли лучше: хотя бы Марчелло Солара перестал за ней бегать. Но после схватки на площади Мучеников произошло одно неожиданное событие, ввергшее ее в немалое замешательство. В мастерскую заявился Марчелло. Он пришел узнать, как себя чувствует Рино. Фернандо, который никак не мог поверить, что ему оказали такую честь, страшно разволновался. Рино боялся, что отец узнает о драке (чтобы объяснить происхождение синяков, он сказал, что брал у приятеля мотороллер покататься и упал), и, чтобы Марчелло не ляпнул лишнего, поспешил увести его на улицу. Они немного прошлись. Рино нехотя поблагодарил Солару и за то, что тот вступился за них, и за то, что пришел узнать, как дела. Через пару минут они распрощались. Когда Рино вернулся в мастерскую, отец сказал ему:

– Наконец-то ты сделал хоть что-то полезное.

– Что?

– Подружился с Марчелло Соларой.

– Ни с кем я не подружился, папа.

– То есть ты хочешь сказать, что как был идиотом, так и остался.

Фернандо имел в виду, что в отношениях с Солара что-то сдвинулось с мертвой точки, и независимо от того, что об этом думал его сын, он обязан был поддержать эти изменения. Он оказался прав. Через пару дней Марчелло принес в мастерскую ботинки своего деда и попросил поставить на них новые подметки, потом пригласил Рино пройтись до «миллеченто», потом предложил научить его водить машину. Вряд ли это можно было назвать дружбой, но Солара явно стали выделять Рино из всех остальных.

Лила не участвовала в этих встречах – они происходили в мастерской, где она больше не показывалась, – но слышала о них и, в отличие от отца, не спешила радоваться. Сначала, вспомнив битву фейерверков, она подумала: «Рино слишком ненавидит Солара, он не купится на их уловки». Но вскоре ей пришлось убедиться, что внимание со стороны Солара льстит ее старшему брату даже больше, чем родителям. Она знала, что у Рино много слабостей, но то, что он, как последний дурак, повелся на посулы Солара, выводило ее из себя.

– Что в этом плохого? – попыталась я возразить ей.

– Они опасные люди.

– Здесь все опасно.

– Ты видела, что Микеле достал из багажника, когда была драка на площади Мучеников?

– Нет.

– Монтировку.

– А у тех были дубинки.

– Ты не видела, Лену́, а я видела: монтировка была заточена. Такой ничего не стоит пропороть человеку живот.

– Да ладно! Ты вон тоже пугала Марчелло ножиком.

Она рассердилась и сказала, что я ничего не понимаю. Возможно, так оно и было.