Генерал Скала и сиротка

Сестра округлила глаза, осознав, что я все еще не причесана и затараторила:

— Хани, а ты скоро? Даца говорит, что на завтраках и ужинах иногда присутствует лэр церемониймейстер. А он жуткий педант и злить его не стоит. Лучше хоть кому-то из Хельвинов прийти вовремя, чем всем опоздать.

Нижнюю часть лица сестры прикрывала парадная джунгарская вуаль, с серебряным шнуром от ушка до ушка. Глаза блестели, выдавая волнение. Волосы прикрыты, платье в пол, все как учила мачеха. Хорошо хоть ножных браслетов не слышу. И воротник на две верхние пуговички расстегнут. Надо же, какие вольности… Глядишь, скоро сестрички наденут местные платья с открытыми плечами.

Но до моего совершеннолетия лучше нам не высовываться, а значит, Анифе с Мириам все-таки придется забыть о местной моде.

— Пара минут, — попросила я. — Я постараюсь уложиться.

Мири довольно кивнула и закрыла дверь. Под вздохи и бурчание Иванки, которой пришлось совсем по-простому собирать мне волосы. Мне высказали, что никто так на первую встречу не выходит. Там же кавалеры будут и целый живой церемониймейстер. Вот сестры мои все утро наряжались и причесывались, и только я где-то бродила, а потом пришла пыльной.

— Как всегда, — со вздохом подвела итог горничная. Не знаю, где она набралась этих старушечьих охов и ахов, учитывая, что была совсем молоденькой и мои «проблемные» подростковые годы не застала. — Хорошо хоть кудри у вас шелковые и при этом послушные. Чудо, а не волосы. И делать ничего не надо, сами узором ложатся.

Она завершила и заторопилась в гостиную, сообщить, что я уже выхожу.

Каков же был мой ужас, когда семейный дневник снова стал дергаться, потряхивая подушку.

— Ушла служка? Да? Не бросай меня! — раздалось требовательное. Женский голос звучал приглушенно, но весьма отчетливо и явно угрожающе. — Только попробуй смыться пока связь не крепкая! Я так орать буду, что ползамка сбежится! А-а-а!

— Тихо! Какой замок? — я лихорадочно пыталась сообразить, что делать. — Мы во дворце, в Имерии! Очень прошу, подожди немного, я вернусь, и мы во всем разберемся.

— Нельзя! Я не желаю больше спать! Что хочешь делай, но я должна оставаться рядом несколько часов. Иначе…

Да что б ее Ракхот заметил своим добрым оком. Я пыталась быстро сообразить, что можно сделать. Нести дневник в руках нельзя, слишком у него древний, привлекающий внимание вид. Прийти на завтрак с сумкой через плечо еще более дико. Оставалось только одно — в гостиной на столе лежали несколько книг Мириам, вроде бы с вполне неброскими обложками. Если «переодену» тетрадь, то на мечтательную юную лэру, таскающую с собой любимую книжку, обратят, конечно, внимание, но скорее снисходительное.

— Замолчи! Беру-беру.