Ген Рафаила

 – Мне восемьдесят три года, я уже не та…

– Да вот он! – воскликнул Андрюша, перебирая большими пальцами по экрану смартфона. – В контакте, живой и здоровый – Данила Соловьев, директор агрофермы, Курумкан.

Батутовна нацепила очки, которые сделали ее глаза втрое больше, и уткнулась в телефон внука. На аватарке стоял молодой Данила Константинович, в широких штанах и майке-алкашке, на берегу реки, с удочкой. Фотография была черно-белой с трещинками, агроному на ней точно не исполнилось и тридцати.

– Какой чудесный, – всхлипнула Батутовна. – Ровно таким его и помню.

– Да, фоточка старенькая, давай галерею посмотрим, – предложил Андрей. – Может, он там сегодняшний, с детьми и внуками?

Но в галерее ничего на современный облик агронома не указывало. Данила Константинович постил закаты, рассветы, поля, деревья, птичек и облака.

– Романтик, – заулыбалась Батутовна.

– Ну что, пишем в личку? – спросил Андрюша.

– Да подожди ты, дай в себя прийти, – одернула его бабка. – Хуан, принеси тонометр. Сердце ща выпрыгнет.

* * *Агроному все же написали. Сеть долго зависала, но на следующий день пришел ответ: Данила был готов выезжать хоть завтра. Батутовна приказала – через неделю.

Красавцев взял билет на поезд (самолет в три раза дороже), а Пелагею Потаповну отправили на всевозможные спа-процедуры, которые на Острове Рафаила предоставляла местная косметологша Адель Петровна. Она жила через три дома, делала маникюр-педикюр, стрижку-окрашивание, пилинг-массаж, гоммаж-татуаж и так далее.

В общем, Адель была готова ко всему, но клиенты весной-летом ее не баловали. Люди сажали картошку, пололи сорняки, подхватив волосы панамками, платками, трусами, и о цветовой гамме того, что венчало голову, думали меньше всего. Поэтому визит Батутовны, попросившей сделать ей «полнейший ажур», окрылил Адель Петровну и занял ее руки на четыре дня."

"История о колечке и желании любить в 83 года полностью исключила халатность в ее работе. Адель пообещала вложить всю свою душу, чтобы вернуть соседке красоту, свежесть и прыть былой юности.

Каждый вечер Батутовна приходила домой преображенной. Сначала – с короткими медными волосами, уложенными как у Алисы Фрейндлих в «Служебном романе» [12]. Затем – с ярко-очерченными «татуажными» бровями и в завершение – с алым маникюром на пухленьких пальчиках. Но самое большое преображение произошло с ее ногами. Если раньше своими пятками она рыхлила землю в клумбах, а ногтями расчесывала укусы комаров на икрах, то теперь ступни ее были залиты воском и отполированы, как пасхальные яички, а ногти сияли перламутром океанских раковин.

– Ну как? – спросила она у мужчин.

– Феерично, – отозвались они хором.

– Еще бы морщины разгладить, – вмешался бестактный Андрюша.