52 Гц

Майкл смотрел на него, улыбаясь, ладонью прижимая его горячий член к своей щеке, потом проводил по нему губами, заласкивал, зализывал, зацеловывал, снова забирал в рот.

Словно возвращал Джеймса — себе. Словно это был странный и нежный ритуал, существующий только для них двоих, заживляющий все, что было разбито, унимающий боль, чувственный, искренний, откровенный. Впрочем, нежности у Майкла не хватило надолго.

— Детка, — с хрипотцой позвал он, глянув вверх, придерживая член у лица и проводя им по нижней губе.

Джеймс приоткрыл затуманенные голубые глаза, увидел Майкла — со стоном закрыл их обратно.

— Детка, дай выпить, — с ухмылкой попросил Майкл. — В горле пересыхает.

— Сукин ты сын, — безвольно прошептал Джеймс.

— Пожалуйста?.. — добавил Майкл, не переставая ухмыляться.

Джеймс рывком сел, выдернул бутылку шампанского из ведерка. С нее капало. Он повертел головой, потеряв на сиденье бокалы, но Майкл остановил:

— Да зачем. Лей прямо так.

— Куда тебе лить? — напряженным от возбуждения голосом спросил Джеймс. — На голову?

Вместо ответа Майкл поднял лицо и раскрыл рот. Высунул язык, поманил самым кончиком, мол, сюда, куда же еще.

— Господи, какой ты извращенец, — прошептал Джеймс.

Взял бутылку двумя руками — они заметно подрагивали, — наклонил. Шампанское вспенилось на языке, Майкл фыркнул от пузырьков газа, ударивших в нос, облился, но проглотил.

— Извращенец, — уверенно повторил Джеймс и сам присосался к бутылке — на трезвую голову, очевидно, выносить все это он больше не мог.

— Еще, — приказал Майкл, сжимая в кулаке головку его члена.

Джеймс набрал шампанского в рот, наклонился над ним, выпуская сквозь губы. Майкл поймал. Прошептал:

— Умница, детка.

— Не отвлекайся, — севшим голосом потребовал Джеймс.

Майкл нашарил пульт на сиденье, подбавил громкости, чтобы музыка заполнила салон. Опустил голову обратно.

Джеймс прикладывался к шампанскому, бросив строить из себя хорошего мальчика. Длинно стонал, роняя голову на спинку сиденья, смотрел сквозь ресницы — а Майкл смотрел в ответ, сдерживая хищную улыбку. И, прикрывая глаза, надевал рот на его член, уже не нежничая, а откровенно и порнографично отсасывая ему. Брал его целиком, стонал в него, дразня глухой вибрацией в горле. Джеймс отзывался почти в унисон, подхватывая вторым голосом, бессильным и жадным одновременно. Майкл тоже был жадным. Столько лет — лет!.. — он был лишен Джеймса, что теперь отпускать его просто так он не собирался. Он собирался вытрахать из него воспоминания обо всех других, всех, с кем тот был, чтобы даже мелочи в памяти не осталось. Чтобы было так же, как у него в голове — никого, кроме тебя, пусто, голо, никто не значим, нет ни имен, ни лиц.