52 Гц

Они покачивались в воздухе, неверный свет города ложился на них, оживляя контуры. Кит — на внешней стороне руки, маяк — на внутренней.

— Ты не мог не выбрать фаллический символ, — задумчиво сказал Джеймс, и Майкл захохотал, уронив руки. — Ты неисправим. Собственный член — это единственное, что тебя интересует в этом мире, признайся. Он — и куда его приткнуть.

Майкл перестал ржать, приподнялся на локте, чтобы взглянуть на Джеймса.

— Я буду звать тебя «рыбкой», — ухмыляясь, сказал он.

— Кит — это млекопитающее, неуч, — сказал Джеймс.

— А ты будешь спермопитающимся.

Джеймс собрался было ответить — но не успел, рассмеялся раньше. Майкл, улыбаясь, сдвинул с него одеяло пониже, склонил голову к плечу, разглядывая рисунок на ребрах. Там были стебли чертополоха — сухие, шипастые, от пояса до подмышки. Будто когда-то Джеймс хотел вскрыть себе ребра и достать оттуда сердце, чтоб не болело. А потом стянул края раны острыми иглами, и они проросли в коже побегами, выпустили сухие мертвые цветы. Майкл наклонился, поцеловал их, провел по ним губами и носом. Джеймс обнял его за голову, прижал к своей груди, задержал.

Было бессмысленно говорить о будущем и прошлом. Было только сейчас, и сейчас все было — хорошо. На целых семь дней. Семь дней — больше, чем ни одного. Иногда даже больше, чем десять лет.

Утром их разбудил Бобби — просочился сквозь неплотно прикрытую дверь террасы, запрыгнул на кровать и обрушился на нее всей тушей. Джеймс охнул, подскочил чуть ли не испуганно. Потом с упреком посмотрел на улыбающуюся косматую морду, вывесившую длинный розовый язык. Попытался спихнуть с себя Бобби, но тот мгновенно просек хозяйские планы, кувырнулся на спину, кокетливо задрав неимоверно длинные лапы в воздух, и вольготно развалился поперек кровати, придавив собой ноги Джеймса. Майкл, привычный к таким сценам, только сонно протер лицо руками и неласково пихнул Бобби коленом, чтобы чуть сдвинулся.

— Надо вывести его погулять, — сказал он и уткнулся в плечо Джеймса, поцеловал.

— Ты ужасно его избаловал, — недовольно сказал тот, садясь.

— Мне нужно было кого-то баловать, а под рукой был только он. Бобби! — окликнул Майкл и присвистнул. — Неси поводок, пойдем ссать по кустам.

— Я надеюсь, ты не будешь ссать по кустам вместе с ним, — строго сказал Джеймс.

Майкл неопределенно хмыкнул — это, мол, как получится.

Солнце слепило глаза, Майкл щурился из-под козырька бейсболки через темные очки, на ходу прикладывался к бутылке воды. На песочных дорожках парка трепетали тени, ветер шелестел в синем небе, в кронах платанов, дубов и кленов, посвистывал в соснах. Бобби трусил возле Джеймса, иногда забегал вперед, скрывался в колючках — потом возвращался, улыбающийся, довольный, тыкался мордой в руки, напрашиваясь на внимание.