52 Гц

То дразнясь, то откровенно играя, то вновь увлекая друг друга уже не сумасшедшей мальчишеской страстью, а взрослым опытом. Не думая ни о каком времени, просто целуясь, еще, еще и еще.

Ночью в спальню вливался дрожащий, голубоватый, золотистый отсвет огней. Сияющее поле, расчерченное на квадраты, мерцало до самого горизонта. Отсветы блестели на влажной коже. С влажной кожи соскальзывали пальцы, но Майкл держал крепко, за шею. С шеи стекал, лихорадочно качался шнурок с подвеской. Джеймс ловил ее раскрытым ртом, зажимал в зубах лук со стрелой, глухо стонал. Майкл держал его на прямых руках, рывками ударял об себя голыми ягодицами.

Оба все понимали.

Это уже не случайность, не приступ ностальгии, не власть момента. Это наркотик. Попробуешь — и подсядешь. Вены распирает горячая боль, они вздуваются, бьются под пальцами бешеным пульсом.

Джеймс дышал резко, отрывисто, его напряженное тело было твердым и неподатливым. Ладонями упираясь в сбитую простыню, он толкался назад, к Майклу. Майклу казалось, сердце бьется так быстро, что удары сливаются в один монотонный гул, и этот гул стоял в ушах, разрываемый только резкими, жадными вскриками. Они не говорили ни слова. Майкл даже не помнил, что умеет говорить. Держал цепко — не вырваться, даже не дернуться в сторону. За шею, чувствуя под пальцами тонкий шнурок. Что, никогда не снимал?.. Даже когда трахался с другим?.."

"Джеймс с хриплым стоном потянул руку вниз, взяться за член — Майкл перехватил, заломил ее за спину.

— Нет. Обойдешься.

Джеймс, задохнувшись, на мгновение замер с напряженной шеей, раскрытым от боли ртом, с маятником-подвеской, заломленной рукой — всхлипнул глубоко, всей грудью — и упал, сминая лицом подушку, невнятно крича в нее что-то бессильное, жадное, может быть, бессловесное, словно вой. Словно это был не оргазм, а агония.

Он закрыл лицо руками, когда Майкл его выпустил, и долго не затихал, пока тот, упав рядом, держал его в объятиях, гладил, целовал в мокрый затылок, ворошил его носом и шептал, что все хорошо, все хорошо.

Джеймс развернулся с болезненным вздохом, лег на спину, поправил под головой подушку. Майкл подцепил ногой тонкое одеяло, набросил на них, укрыв до половины. Повернулся набок, разглядывая профиль Джеймса. Провел кончиками пальцев по левой руке, лежащей на одеяле, очерчивая контур кита. Почувствовал под подушечками пальцев что-то ребристое, будто мелкие волны. Задержав дыхание, провел по ним снова. Шрамы. Ровные, параллельные, один за другим, по всей руке от локтя до запястья. Сдержанно выдохнул, притянул руку Джеймса к лицу, поцеловал их — эти ровные, гладкие волны, по которым скользил кит.

Джеймс сплел с ним пальцы, вытянул обе их руки вверх.

Кит и маяк оказались рядом. Майкл смотрел на них, привалившись головой к голове Джеймса.