Кухтеринские бриллианты. Шаманова гарь

Кляну себя последними словами, что поддалась на уговоры. Куда мне уезжать?… Ходю да Кузю своими руками жизни лишила, ничегошеньки теперь у меня из живого на белом свете не осталось… Вам с отцом я не верю, придушите меня при первом ловком случае. И зачем мне ехать?… Помру, однако, здесь…

Старуха, кажется, заплакала. Мужчина зло сплюнул.

Гайдамачиха: — Не плюйся. Иди, пора уже. А я никуда из Березовки не тронусь.

Мужчина: — Дура… Тебя ж милиция сразу заграбастает. Сгниешь в тюрьме.

Гайдамачиха: — Нечему уж гнить-то. Душа давным-давно выгнила, дупло осталось. Да и плоть тоже — косточки одни.

Мужчина: — Тюрьмы не знаешь, старая… И косточкам тошно будет.

Гайдамачиха: — Ишь ты, каким прокурорским голосом заговорил. В батю весь, родимый, удался — тот тоже в молодости прокурора разыгрывал. Ох, доиграетесь…

Мужчина: — Не стращай Хватит дуру валять. Выходи по старому тракту на шоссейку, там племянник на машину подберет.

Гайдамачиха: — Ты-то когда управишься?

Мужчина: — В завтрашнюю или следующую ночь… Мог бы раньше управиться, да… ковыряюсь, как жук в навозе.

Гайдамачиха: — Сам-то тож к племяшу прибудет?

Мужчина: — Чего ему там делать… В Новосибирске он давно. На железнодорожном вокзале дожидает.

Гайдамачиха: — Отчего он не схотел тебе помочь?

Мужчина: — Много будешь знать — сильней состаришься. Помощники… царя небесного… Ну хватит болтовней заниматься. Собирайся да улепетывай из Березовки.

Гайдамачиха: — Нищему собраться — только подпоясаться.

Гайдамачиха: — Иди уж, не рви мое сердце… Бог никогда не простит этого…

Myжчина: — Заканючила богомольная. Всем жизни переломала, дотянула…

Послышался резкий плевок. Чуть не наступив на Сергея, мужчина направился в сторону огорода. Проскрипела дверь избушки, все затихло. Сергей поднял голову, прислушался и, не разворачиваясь, пополз назад. Опять скрипнула дверь, лязгнул навешиваемый замок. Сергей замер, высунулся чуть-чуть из лопухов.

Сгорбленная Гайдамачиха задумчиво стояла у двери. Закинув за спину небольшой узелок, она перекрестилась и неслышно исчезла на деревенской улице.

Сергей торопливо заработал коленками и локтями. Выбравшись из лопухов, мальчишки со всех ног бросились вдоль деревни к колхозной конторе. Ружье больно колотило прикладом Димку по коленке, но он почти не чувствовал боли. В окнах конторы не было ни одного огонька. Димка устало перевел дух и спросил:

— Кто там был, Серы?

— Опять тот мужик, которого Гайдамачиха встречала утром на берегу озера… — Сергей несколько раз тяжело вздохнул.