Даниил Галицкий

Долго ли так будет? Помогите, братья! Русских людей вызволите! Убивают враги, мучают…

Толпа зашевелилась, глухой ропот возмущения прокатился по площади:

Архиепископ поднял крест, но людское море бурлило, кипело, из края в край перекатывался шум голосов. Он махнул рукой — трижды зазвонил маленький колокол. Шум утих.

— Посадник хочет говорить!

И в ответ где-то в толпе резкий голос разрезал тишину:

Приглаживая ладонью бороду, посадник поклонился и начал издалека:

— Люди русские всюду живут — и в Новгороде, и в Галиче… Но далеко они разошлись, рукой не достать. И солнце одно, а греет не одинаково.

— Ты о помощи говори!

— Для чего солнце поминаешь? — загудело вече.

Стараясь перекричать, посадник изо всех сил натужился:

— Я о помощи. Не близко идти. Мы у себя… Самим войско надобно…

Еще сильнее забурлили новгородцы:

— Видим, куда гнешь!

Посадник силился что-то сказать, махал руками, но его слова тонули в шуме толпы. Раздались гневные возгласы:

— Не желаем слушать!

Сколько ни порывался посадник говорить, ему не давали. Кричали, улюлюкали, свистели мальчишки, угнездившиеся на крышах близлежащих домов.

Ничего не мог сделать и архиепископ. На поднятый им крест никто не обращал внимания — посадника не любили. Так повелось на вече: не захотят слушать — хоть лопни, не дадут рта раскрыть. Посадник пожал плечами, сошел с помоста, и сразу стало тише.

— Кто еще будет говорить?

— Не слышим! — начали шуметь новгородцы.

Архиепископ позвал боярина с длинной, пышной бородой, в высокой шапке. Тот подошел к краю помоста и оперся на разукрашенный узорами посох, слегка поклонился, горделиво подняв правую руку.

— Новгородцы! — крикнул он сильным голосом, — Бояре так мыслят— помощь надо дать.

— Дадим! — подхватили сотни голосов.

Боярин уловил мгновение, когда гомон утих, и еще громче крикнул:

— И я говорю — дадим! А кто поведет дружину ратную? Есть ли такой воевода?

— Есть! — многоголосо ответили новгородцы.

— А может, подумать надлежит? А кто у нас останется, кто будет Новгород оборонять от супостата? А где оружие возьмем?

И снова, как и на посадника, начали кричать на боярина. Вече разбушевалось:

— За посадника тянешь!

— Будет кому оборонять!

— А на оружие карманы боярские тряхните!

— Давай боярские гривны!

Боярин оторопевшими глазами посматривал на толпу, оборачивался к архиепископу, чтоб тот утихомирил вече. Но что такое один голос против этого бурного потока? Маленькая щепка в ревущих волнах.

— Защитим Новгород и Галичу поможем! — прогремел невдалеке зычный голос.

Иванко дернул Микулу за рукав.

— О! То голос Якуна.

— Где? — крутнул головой Микула.

— А вон, смотри влево.

Микула увидел Якуна, поднятого на чьи-то плечи. Несколько рук поддерживало его.

— Обороним! — надрывался Якун.