Даниил Галицкий

Под злую руку и вошел к нему Иванко.

Не дав удивленному кузнецу опомниться, Дмитрий коршуном налетел на него:

— Кто ты еси? Кто посол — ты или я? — Дмитрий от злости заикался. — Ты? Ты что? Длинный язык…

Иванко мигал глазами, не зная, о чем идет речь, поглядывал на сотского, стоявшего рядом, а тот незаметно для Дмитрия мотнул головой, развел руками.

— Ты мешаешь!.. Зачем я тебя взял? Испортишь посольство…

Не понимая, чего хочет от него Дмитрий, обиженный Иванко выпрямился; хмель как рукой сняло.

— Я испорчу? — Он так повысил голос, что Дмитрий невольно попятился. — Я испорчу? Кто это наушничал на меня? Я с новгородцами как брат родной и ничего плохого не сказал.

— Ничего плохого? А у медовара что извергал из уст?

Иванко не мог сообразить: что же он не так сказал?

— Не припомню, — оправдывался он. — Будто никого и не обидел.

— Хулу на бояр взводишь?

— Хулу? — еще больше удивился Иванко.

«Ужели Кирилл что-нибудь сказал про наш разговор в пути?» — подумал он, но отбросил эту догадку: не такой человек Кирилл.

Дмитрий подошел к нему:

— Не помнишь? А про Судислава забыл? А про то, как жгли его усадьбу, говорил?

Иванко обрадованно выкрикнул:

— О! Про Судислава было! Так то ж крамольник! Он с Бенедиктом вместе… Вот если б мы его тогда поймали!

— Крамольник? А тебе что? Не твое дело. Бояре с боярами сами говорят, а ты готовое слушай.

— Он русских людей продал чужеземцам.

Дмитрий так гневно глянул на кузнеца, что тот больше ничего не сказал.

— Продал? Прикуси язык! — Дмитрий помахал кулаком перед носом Иванки. — Хочешь, чтоб голова уцелела? Сиди на подворье и никуда не выходи вечером. Я бы тебе показал, как про бояр языком молоть… Ступай прочь!

Удивленный, выскочил Иванко от Дмитрия. «Почто тысяцкий так обиделся за Судислава? Ведь он же его ненавидит?» Кузнецу и невдомек было, что всюду бояре одним миром мазаны, всюду на смердов косо глядят. Не мог он догадаться, что его слова, сказанные друзьям у медовара, так быстро дойдут до ушей архиепископа (а слова эти мигом дошли — было кому подглядывать и подслушивать); Иванке и невдомек, что его имя, имя простого кузнеца из далекого Галича, стало известно архиепископу — самому богатому новгородскому боярину. Так вот и познакомились они, не встречаясь. Рассвирепевший архиепископ отчитывал перепуганного посадника: «Стар ты уже стал, неповоротлив, не ведаешь, что в городе творится. От купцов иноземных я узнал про того галичанина… Мало разве у нас своих непослушных, а тут еще и гости приехали. Ты проследи за ним — авось где-нибудь нечаянно в воду упадет или в яму оступится. А твои люди почто рты разевают? Таких хватать надлежит, чтоб никто и не видел».

Архиепископ хорошо представлял себе, что было у медовара.