Даниил Галицкий

Радостно было на сердце у Дмитрия, когда Алексей с гордостью рассказывал о том, что русские умельцы изобрели способ покрытия эмалью.

— У нас учатся этому делу ковачи чужеземные, мы — у них, они — у нас, — восклицал Алексей, — хорошо русские делают!.. Я уже стольких тех ковачей, наших хитрецов, перевидал!

О князе Мстиславе расспрашивал Дмитрий. Неугомонный говорун Алексей столько нового рассказал, что Дмитрий не успевал удивляться.

— Бывал я и в Галиче вашем, видел все. У нас не так, как у вас.

— Не так? Что-то не возьму я в толк, Алексей.

— Послушай бывалого человека. И у нас в Новгороде, как и у вас, есть князь. Только не он голова всему, а управляют старейшие бояре и купцы, да еще епископ. Они и князя зовут, говорят: «Бери войско, в войске ты хозяин».

— А во всем ли его слушают?

— Нет. Когда война, он войско ведет, нет войны — тоже с войском, но все уже делается без князя. И судят без него, и дань собирают без него. Не нравится князь — говорят ему: «Милости просим, уходи». Да и сам он, когда ему что-либо не по душе, удаляется. Не так все это хорошо и гладко, как я рассказываю, ругаются, ссорятся бояре с князем, — об этом долго говорить, столько было драк и крови пролито. Одно слово — нет у князя власти над Новгородом.

— И Мстислав так. Позвали его, княжил он один год, поссорился с боярами и бросил все, пошел в свой Торопец. А через три года назад снова к нему, просят: «Иди, Мстислав, бери войско новгородское».

— Пошел. Он же воин от рождения, и удача всегда с ним, не один раз ходил на север, когда чудь не слушала Новгорода, и свеев припугнул, чтобы не лезли к русским. А какое побоище было на реке Липице! Мстислав победил. Но сердце болит за это побоище: свои же, русские, бились — новгородцы с суздальцами. Оно вроде и хорошо, потому — хотел суздальский князь Новгород покорить, ну, ему и показали. А все же свои, русские головы сложили. Теперь тише стало. Суздальцы молчат.

— А пойдет Мстислав к нам, чтобы Галич вызволять?

— Не знаю. Что-то с боярами не ладит Мстислав. Вернется в свой Торопец, а к вам далеко.

…Иванко все время ехал верхом и всегда рядом с Кириллом. Только длинными вечерами сидел у костра с новгородцами, расспрашивал их о Новгороде; многое рассказали ему купеческие слуги-погонщики.

Однажды утром, когда тронулись дальше, Иванко разговорился с Кириллом о новгородских монахах-писцах — знал, чем заинтересовать задумчивого спутника.

— Говорил мне один человек — книги пишут списатели в монастырях новгородских. А монастыри какие богатые, церкви белокаменные с вот такими толстыми стенами. Там можно сидеть и гусиным пером записывать.

Кирилл встрепенулся:

— О книжных списателях говорили?

— О них. Тот, который в высокой шапке, с выщипанной бородкой, — показал Иванко рукой на худощавого деда-возницу.