Даниил Галицкий

Он идет за ней, а она отдаляется, зовет за собой, и как Ни силился догнать, она исчезает во мгле… Просыпался, и тоскливо ныло сердце от неизведанной радости. Часто слышал Мирослав — он спал рядом, в соседней опочивальне, — как Даниил ночью соскакивал с постели, открывал окна.

Слова Светозары смутили Даниила.

— Тебе ладу-девушку искать пора, — будто невзначай кинула Светозара опасные слова.

Она догадывалась, что у юноши на душе, замечала, как он тянется к их дому. А он ходил сюда часто, осторожно заводил разговоры о том, как ему иногда бывает грустно. Может, делал это потому, что давно уже не слышал ласкового материнского слова. Светозара утешала его, советовала не оставаться одному, быть больше с дружиной…

И сегодня, видно, чтобы еще раз напомнить Даниилу о женитьбе, сказала:

— У моей Роксаны сынок уже ходить начинает.

Даниил поднял брови:

— Ходить? Так ведь совсем недавно свадьба была!

— Недавно! — рассмеялась Светозара. — Недавно! Два года уже прошло… Вот как дети быстро растут!

Может, и еще насмехалась бы Светозара над своим гостем, да в светлицу вбежал Любосвет. Увидев Даниила, он застеснялся.

— Почему замолчал? Матери что-то молвить хотел? — подошел к нему Даниил и, заметив на пороге Дмитрия, кивнул ему.

Любосвет обернулся к отцу. Тот подбадривающе подмигнул сыну.

— Мама! А мои стрелы все в цель попали!

Светозара подошла к сыну, прижала его к себе, поцеловала в высокий лоб. Не скрылась от Даниила материнская гордость, и он позавидовал в это мгновение Любосвету, наблюдая за движениями Светозары. Любосвет рос незаметно для всех родных и знакомых, и никто не замечал, как он тянулся, словно молодой дубок. У взрослых не было времени следить за ребенком — годы проходили в бурях, невзгодах, крамолах и несчастьях. Светозара пестовала сына, вся отдавалась уходу за ним. Скоро девять лет Любосвету, кудрями плеча материнского касается.

— Были мы с сыном, — заговорил Дмитрий, — у стен на стрельбище. Помнишь, как когда-то и ты стрелы пускал? И сын мой теперь то же делает, воином растет. Учу его, чтобы не краснеть перед дружинниками. Скажут: «Отец тысяцкий, а сын лука в руках держать не умеет».

— А я уже держу, — похвалился Любосвет.

Даниил смотрел на мальчика. Он вспомнил свои недавние детские годы, и ему захотелось оказаться на его месте. Счастливец Любосвет: отец обучает его ратной науке, из отцовских рук он впервые брал лук, руки отца и меч впервые ему подадут. А Даниил не помнит своего отца. Силился представить, как отец держал его на руках, прощаясь, пугал бородой во сне. Не запечатлелся в памяти образ отца, и он мысленно дорисовывал его. Длинными вечерами, когда Мирослав, не закончив рассказа, смежал глаза, Даниил не спал, а старался восстановить в мыслях образ отца.