Гадости для радости ...и по работе

Попова-то всех своих одиннадцатиклассников успокаивает в рамках поддержки и противодействия стрессу со всех сторон. Но Урсуле же теперь не докажешь. Ну и понеслась…

— А что, — встрял в разговор любопытный Сокольский. — На вас тоже можно ментально воздействовать?

— Можно, конечно. Что мы, не люди? — Мама задумалась. — Ну, то есть, технически, конечно, не люди… Но в остальном — вся та же петрушка. Ну да что мы все о грустном! Ваня, что же ты нас с гостем не знакомишь?

Мама словно стряхнула с себя проблемы с дочерью подростком, расцвела улыбкой… И я — куда деваться — представила их друг другу:

— Мама, это Иван Романович Сокольский, брат моей клиентки.

Подумала и добавила, на всякий случай, чтобы у мамы не завелось в голове каких-нибудь лишних мыслей:

— Капитан уголовного розыска. А это, — обернувшись к Сокольскому, продолжила я, — моя мама, Наталья Владимировна.

Брови капитана дрогнули в удивлении:

— Наталья… Владимировна, — этот шут подхватил мамину руку, приложился поцелуем. — Очень приятно! Наталья Владимировна, а вы не подскажете, кто такая Татьяна?

— Татьяна? — Мама была сама благожелательность. — Это еще одна моя дочь, средняя. А что?

— Нет-нет, ничего! — Отперся Сокольский.

Соврал: когда он бросил быстрый взгляд на меня, в нем плескался хохот, да и выражение лица отличалось просто редкостным ехидством.

— Что? Не смотри на меня так — я сама всю жизнь пытаюсь понять, как у моих родителей между Червоной и Урсулой получилась Таня!

Мама, со все большим интересом наблюдающая за нашими переглядываниями, лишь изящно пожала плечами и небрежно отмахнулась:

— Ах, ничего сложного, могла бы давно спросить — просто когда я рожала второй раз, у нас гостила моя свекровь, ваша бабушка! Ну, чего же мы стоим, проходите за стол, сейчас будем пить чай. Ваня, иди, накрывай!

Ах, какое это счастье — вернуться под родительское крыло! Что может быть лучше?!

Самовар только выглядит огромным, внутри его литраж здорово поджирается тэном. Ну, или кувшином — если говорить про дровяной самовар. Но у нас-то электрический!

В наш самовар помещается два литра воды, а остальное — семейные традиции и детские воспоминания (конструкция-то здоровенная, надо же чем-то заполнять и как-то объяснять, почему мы эту металлическую придурь так любим).

Пожалуй, мне не хватало этого абсолютно не магического вечернего ритуала.

Урсула успела выползти из комнаты и теперь пристроилась под локтем у Сокольского — подальше от матушки, поближе к новому лицу (и свежим ушам).