Гадости для радости ...и по работе

Будет выглядеть так, будто тебя укусила змея, не когда-то давно, а вот только что.

Иван перевел заинтересованный взгляд с моего оголившегося, но уже прикрытого живота на свое предплечье — на котором о произошедшем напоминали лишь два светлых шрамика-зведочки, выглядевшие так, будто получены они не сегодня, а пару месяцев назад.

Я, кстати, точно знала, что к завтрашнему дню бесследно исчезнут и они.

— То есть, если я попросту вырежу к чертям этот участок — угроза исчезнет?

— То есть, нет. — Я утешительно похлопала Ивана по предплечью. — Прости. Это так не работает.

— Иван. Твое задумчивое лицо наводит меня на нехорошие подозрения. Скажи, ты же не собираешься попробовать вырезать себе кусок мяса?.. Господи, ну ты же хотя бы не сам это будешь делать?!

Иван взглянул на меня снисходительно. Как на дурочку.

А я именно ею себя и чувствовала: вот какого черта я так переживаю, что он (взрослый, между прочим, мужик) может сам себя искалечить — а после и угробиться, проверяя, сработала ли эта методика?

Как мужики вообще до зрелости с такими замашками доживают?

— Нужно было все-таки делать внушение…

— И это возвращает нас к предыдущему вопросу, — Иван открывая дверь из комнаты и галантно пропуская меня вперед, ненадолго положил ладонь мне на талию, но тут же спохватился и руку убрал. — Ты настолько сильнее своих сородичей, что одна можешь сделать то, с чем они не справились впятером? Это потому, что ты царевна?

— Ваня! — Взвыла я в неподдельном отчаянии. — Это потому, что ты недооцениваешь влияние межличностных отношений и фактор доверия в сопротивляемости психики внешним ментальным воздействиям!

— Да понял я, понял, — Сокольский ухмылялся и выглядел отвратительно довольным собой. — То есть, ты хочешь сказать, мне лучше тебе в дальнейшем на всякий случай не доверять?

— То есть, ты хочешь сказать, до этого ты мне доверял? Или пока считал гадалкой и гипнотизершей, не доверял, а как узнал, что я представитель иного вида — так начал?

Бабах! — Громыхнули металлом о металл ворота.

От оглушительного звука я запнулась, и вежливо придержавший меня Сокольский вопросительно приподнял брови.

— А это моя младшая сестричка Урсула домой пришла, — пояснила я, безошибочно определив происхождение звука. — Очень хорошая девочка, тихая, умная, а спокойная какая — м-м-м!

…надеюсь, она хотя бы калиткой воспользовалась, а не воротину открыла, чтобы с фанфарами во двор зайти.

— Кажется, она чем-то недовольна.

— Кем-то, — кисло поправила я проницательного оперуполномоченного. — У Урсулы с родителями конфликт: расхождение во взглядах на ее светлое будущее. Она видит его наиболее светлым рядом с Владивостоком, а родители — где-то на пять тысяч километров поближе.