Гадости для радости ...и по работе

— Я сегодня по тому рецепту пекла, который мы с тобой вдвоем придумали!

Я взглянула на маму с недоумением — тоже мне, достижение, придумать класть в начинку пирога копченую курицу, вместо обычной — и пошла за пирогом, так и не дослушав разговор, но надеясь, что в мое отсутствие мужчину не скатятся к вооруженному конфликту.

Хотя бы потому, что Сокольский не брал табельное, а папа оружия, опаснее крючка для ловли змей, в руках не держал.

Пирог пал умопомрачительно. Переложив его с противня на поднос, я понесла добычу к столу.

Драки там не наблюдалось, мужчины мирно общались:

— Я, знаете ли, Иван, приехал сюда когда-то поработать в единственной в нашей стране змеиной ферме, где разводят королевских кобр. И вот уже больше тридцати лет, можно сказать, женат на работе…

— Никита! — Возмущенное шипение мамы было скорее демонстративным, чем грозным.

Я вообще лет с десяти подозреваю, что она эту шутку обожает.

Пирог опустился на стол, и тут же последовала мамина меня просьба:

— Порежь пирог, солнышко!

Да ну е-мое, мама, я впервые за сколько времени домой в гости приехала!

— Ванечка, вы обязательно попробуйте: курочка домашняя, ее Ванин папа коптил, — ворковала мама, подкладывая гостю на тарелку кусок побольше. — Ваня, сметанку подать не забудь!

— Вот почему это я для тебя “Ваня”, а он — “Ванечка”?

— Ну, надо же как-то различать! — Отмахнулась от моего ворчания мама.

Вот почему это я не могу быть “Ванечкой”, чтобы различать?

И сколько можно меня гонять?

И мне сегодня дадут поесть, или я так и буду бегать вокруг Сокольско…

Да она же мне смотрины устроила!

Блюдце со сметаной я на стол бахнула очень демонстративно. Предупреждающе.

Мама сделала вид, что ничего не заметила. Стоило мне сесть, она с самым невинным видом велела:

— Вань, наливочку из кладовки принеси. Ту, которая в дальнем углу, за медом стоит!

— А почему я?! — Попыталась взбрыкнуть сестра, но я только голову в ее сторону повернула.

— Чего ты сразу начинаешь! — Тут же пошла на попятный Урсула, и усвистала в дом.

По маминому виду не было похоже, что мой демарш ее как-то расстроил: сидела, улыбалась, довольная как… как змея!

Фыркнув, я отвернулась к папе и Ивану.

— Нет, тетка Маша, конечно, резкая женщина, но раньше она к силовым методам решения проблем была не склонна, — отец был заинтересован и хотел знать подробности. — С чего это она вдруг кусаться вздумала?

— Уперся и не дал себе закладку сделать. Которая память корректирует.