Фригольд

Главный деликатес, похожий на сердце в колючем панцире, переливающемся всеми цветами перламутра, беспомощно шевелил короткими щупальцами.

— Прошу, присаживайся, — она заняла место на троне с мягкой изумрудной спинкой и указала напротив. Длинные голубые волосы, каждая прядь которых действовала сама по себе, всколыхнулись, зашевелились, мгновенно превратившись в затейливую высокую прическу. — Ты, наверное, голоден? Какое вино предпочитаешь?

— Тысячу циклов не пробовал к‘на, — произнес он, опускаясь на сиденье. — С позволения кел-леди, я бы предпочел золотой эл-цент, он хорошо подходит к дарам моря.

— Оу, мне нравится твой выбор! — Азимандия прищурилась, жидкость в парящем кувшине засияла оттенком старого золота. — Как скажешь, мой милый. Может, вино развяжет твой язык?

«Парящий Кувшин», плавая в воздухе, ловко наполнил их кубки. Он приподнял свой, разглядывая на свет вино, потом отсалютовал Азимандии:

— За гостеприимство Дома Визу Аран и прекраснейшую из кел-леди!

— О, какая эгоистичная лесть, — кел-леди отпила из своего кубка. — Поухаживаешь за мной, мой милый незнакомец?

Это, конечно, было еще одно испытание. Справа от его блюда лежали три столовых прибора, а слева — еще три, и только принадлежащий к аристократии Кел мог разобраться в предназначении всех этих зубчиков, щипчиков и заостренных палочек. Он улыбнулся, взяв в правую руку штуку с круглой прорезью на конце. На языке землян у нее не было аналогов, а Кел называли «динио» — ей следовало аккуратно откусывать щупальца к‘на перед тем, как вскрыть панцирный сердечник — это считалось чем-то вроде снятия пробы. Грубые человеческие пальцы с трудом справлялись с ручками динио, у Сигурда отсутствовала необходимая моторика, но он справился. Аккуратно отщипнул, ловко переложил в тарелку Азимандии, зачерпнул бульонной ложкой прозрачный соус и одним движением соорудил из него растекающееся кольцо. Затем с помощью искрового ножа заставил блюдо вспыхнуть, окружив содрогающиеся кусочки языками пламени. Тридцати секунд хватило, чтобы мясо подрумянилось, покрывшись аппетитной, истекающей соком корочкой.

— Оу, обожаю к‘на, — промурлыкала Азимандия, впиваясь жемчужными зубками в деликатес. — Горячее мясо, что может быть вкуснее?

«Горячим мясом» Кел называли плоть только что убитых существ, в которых еще сохранялось жизненное тепло. На вкус к‘на — король моллюсков — был упругим, но белое мясо буквально таяло во рту. Крайне удивленный и мало что понимающий (он не знал высокого наречия) Сигурд требовал объяснений, но он еще раз приказал ему немедленно заткнуться — Атрибуты Разума золотой Восходящей были очень высоки, она могла легко уловить биение чужой мысли.