Фредерика

Он даже испытал чувство гордости за своего протеже, чему сам очень удивился.

Что касается Феликса, то он явно находился на вершине счастья. Занятый размышлениями, вызванными таким количеством новой информации, он мог только рассеянно выразить свою благодарность и (с беспокойством) надежду на то, что кузен Алверсток тоже получил удовольствие.

— Джессеми сказал, что вам не хотелось идти сюда, но ведь это не так, сэр?

— Конечно нет! — покривил душой маркиз без особых колебаний.

— Даже если не хотелось, то вам ведь было интересно! — с сияющей улыбкой сказал Феликс.

И с этим маркиз согласился. Затем он подозвал кэб, посадил в него Феликса, велел кучеру отвезти мальчика на Верхнюю Уимпол-стрит и вручил Феликсу гинею: такая неслыханная щедрость лишила того дара речи, и, когда кучер тронул лошадей, ему пришлось с опасностью для жизни высунуться из окна, чтобы прокричать слова благодарности своему благодетелю.

Глава 9

Пока маркиз предавался приятному времяпрепровождению в Чивли, ежедневно посещая весенние скачки в Ньюмаркете и наблюдая за тем, как его многообещающая кобыла по кличке Смутьянка выигрывает в напряженной борьбе один заезд за другим, сестры Мерривилл были заняты необходимыми приготовлениями к своему первому появлению на балу у Алверстока, от чего их иногда отвлекали, но не очень сильно (за исключением одного случая) младшие члены семейства. Обнаружив, что старший брат поглощен книгами, а сестры оборками и кружевами, Феликс решил сам заняться своим досугом. Он вспомнил, что маркиз велел Тревору съездить с ним в Маргейт на пароходе. Однако, когда он пришел в Алверсток-хауз напомнить Чарльзу о его обещании, к глубокому своему разочарованию, узнал, что тому в отсутствие лорда предоставлен небольшой отпуск и он уехал за город. Это было сильное разочарование, но Феликс решил спуститься к реке и хотя бы посмотреть, как отчаливает пароход. Как он объяснял позже, это было все, что он собирался сделать, и если бы день не был таким солнечным, а гребные колеса не выглядели так заманчиво и плата за проезд до Маргейта такой доступной (если вы не против общей каюты), он тем бы и ограничился. Но все эти обстоятельства, вместе взятые, в сочетании с тем богатством, которое звенело у него в кармане, привели его к мысли, что нельзя бездействовать, ведь сама же Фредерика никогда не позволяет себе этого. Хотя гинея, подаренная ему маркизом, была уже разменена, оставшегося хватило на то, чтобы он мог позволить себе уплатить девять шиллингов за удовольствие провести несколько часов на переполненной палубе, в компании людей, большинство из которых его более разборчивый брат заклеймил бы как Племя Чумазых.