Фредерика

Теперь же я узнал о нем все и должен сказать, Фредерика, что не понимаю, как ты могла ему довериться! Ведь ты же, в общем, неглупая девушка!

— Но, Гарри, что ты хочешь сказать? — воскликнула Черис. — Он так добр к нам! Ты даже не представляешь себе!

— Это я не представляю? — отозвался он. — Вот как раз я-то и представляю! Добр! Могу вообразить!..

— Да, добр, особенно к мальчикам! Ты думаешь, что он высокомерный и неприступный? Да, он может показаться таким, и я знаю, что многие считают его надменным и эгоистичным, но это не так, правда, Фредерика? Подумай только, ходил с Феликсом в какой-то литейный цех и устраивал ему экскурсию на Монетный двор, я уж не говорю о том, что он разрешил Джессеми кататься на своей чудесной лошади!

— Лорд Алверсток дал обязательство папе, — спокойно произнесла Фредерика. — Поэтому он и согласился — надо сказать, без особой охоты — опекать нас.

— Опекать? Но мне он не опекун! — возмутился Гарри.

— Конечно нет. Ведь мы с тобой уже совершеннолетние.

— Да нет же, я не о том, ты не понимаешь!

— Я все понимаю, поверь мне! Тебе наговорили, что он ужасный повеса…

— Как? — Черис от изумления широко раскрыла глаза. — Я думала, что повесы выглядят совсем по-другому! Да знаю я их! Они пытаются флиртовать с тобой и заставляют краснеть от своих шуточек, и… о, ты сама знаешь, Фредерика! Кузен Алверсток совсем не такой. Напротив, я всегда считала его ужасно строгим!

— Да, всегда следит за соблюдением приличий и без конца делает замечания, будто я вчерашняя школьница, — с чувством сказала Фредерика. — Не волнуйся, Гарри! Какая бы репутация ни была у Алверстока, он не имеет на нас никаких видов! Да и мы не зависим от него. Действительно, он пригласил нас на бал, который давал в честь своей племянницы, но считается, что вывела нас в свет его сестра, леди Бакстед.

Но он не успокоился; однако в этот момент вошел Джессеми, и разговор об этом прекратился. Джессеми расстроился, узнав причину приезда Гарри, но на просьбу старшего брата не читать ему нотаций только ответил:

— Конечно, не буду!

— И не будешь произносить своих нравоучительных речей? — недоверчиво переспросил его Гарри.

— Не бойся. Я не имею права читать морали, — со вздохом ответил Джессеми.

— Эй, что случилось? — удивился Гарри. — Неужели ты набедокурил, старый моралист?

— Что-то в этом роде, — мрачно сказал Джессеми, вспоминая сцену на Пиккадили.

Сестры раскричались, и, когда они расписывали ему всю эту историю с самоходным экипажем, прерывая ее смехом и веселыми восклицаниями, Джессеми наконец представилось, что все это не так уж страшно. Он даже сам немножко посмеялся над собой и поспешил рассказать Гарри, как чудесно закончилось это приключение.