Варяг. Мечи франков

Хотя тоже не факт.

— Что ж ты так орешь? — сказал ему Траин, присаживаясь рядом и придавив коленом здоровую руку. — Разве это боль? О боли ты пока ничего не знаешь. Но я тебе в этом помогу, — пообещал сын ярла с явной интонацией Грейпа Гримисона. — Как тебя зовут, поросеночек? — И раньше, чем тот успел ответить, прижал к губам дана лезвие ножа. — Вижу, говорить ты не хочешь! Тогда и язык тебе не нужен. Зачем тебе язык? Орать без толку? Хёвдинг, там топорик лежит, принеси, пожалуйста, зубы разжать…

Нурманская школа допроса — одна из лучших. Резать и жечь — много ума не надо. А вот правильно обработать психологически…

— Я скажу, скажу! — завопил пленник, как только Траин убрал нож. — Не надо язык! Я все скажу!

— Говори, — разрешил Траин. — Только быстро. А то я проголодался.

Вожака нападавших, валявшегося в отключке, звали Гьотом, Гьотом Богатым, если точнее. И был он местным землевладельцем. Богатым, естественно. А еще большим другом здешнего конунга.

Вот почему его не смутило заявление Сергея, что они — гости Хвитека. Слуга Гьота поведал, что его хозяин дружил также с конунговым папой и даже ходил с этим папой в вики. А теперь он в вики не ходит, зато ходит по всему Сёлунду, разрешая споры. Он участвует в судах вместе с конунгом, а еще чаще — вместо конунга. Потому что конунг Хвитек назначил его глашатаем закона. Или законоговорителем, если переводить с нурманского на словенский дословно. То есть судьба схлестнула варягов с главным после Хвитека, судейским острова Сёлунд. Неловко получилось.

Открылось и то, почему законоговоритель ополчился на Сергея со спутниками.

Потому что перепутал. Вернее, перепутали собачки, которые сбились со следа как раз в том месте, где Машег обнаружил человеческие следы. Машег обнаружил, а собачки потеряли. Но после недолгих колебаний нашли другой след. И привели на полянку, где варяги обрабатывали газель.

Тут допрашиваемый вынужденно прервался, потому что заговорил псарь. Вернее, не заговорил, а заорал, что собачки были хорошими и привели куда надо. Мол, те беглецы все равно не убегут, потому что один из них ранен, а второй — девка. А варяги — тоже нехорошие люди, потому что охотились в конунговом лесу. А это преступление. А еще они срубили дерево в конунговом лесу. А это еще худшее преступление. И в довершение всего они напали на глашатая закона, а это…

Тут Машег рывком извлек свою стрелу у оратора из предплечья, осмотрел и посетовал, что оперение придется поменять. А оратор заткнулся, потому что сомлел.

— Ты продолжай, — сказал первому Сергей. — Расскажи, за кем вы гнались и почему.

— О девушке расскажи, — вставил Машег. — Сперва о ней.

С девушкой оказалось просто. И с ценой в десять марок тоже. Именно эту сумму взял в долг папа девушки у богатого Гьота.