Фавориты Фортуны

 – Мне надо срочно перевезти на Сицилию несколько тысяч моих лучших солдат, и я заплачу тысячу талантов серебром тому, кто перевезет нас за этот месяц.

Поскольку Крикс и Эномай были мертвы, Спартак нашел им замену из многоязычной толпы легатов и трибунов повстанческой армии. Каст и Ганник были самнитами. Они сражались с Мутилом во время Италийской войны и с Понтием Телезином во время войны с Суллой. Они были прирожденные солдаты и имели опыт командования. Со временем Спартак понял, что его люди не хотели оставаться армией, если им не угрожал враг. У многих солдат были женщины, у некоторых родились дети, а были и такие, чьи родители кочевали вместе с ними в обозе. Поэтому одному человеку невозможно управлять всеми этими своевольными массами. И Спартак разделил свое войско на три части с тремя отдельными обозами. Самый большой, передовой отряд он взял себе. Другими двумя командовали Каст и Ганник.

Когда пришло сообщение, что два наварха-пирата придут к нему, Спартак позвал Алусо, Каста и Ганника."

"– Похоже, что у меня очень скоро будет достаточно кораблей, чтобы перевезти двадцать тысяч человек на мыс Пелор, – сказал он. – Но я вынужден оставить здесь большое количество людей, которые мне не безразличны. Может пройти несколько месяцев, прежде чем я всех переправлю на Сицилию. Что вы думаете о том, чтобы оставить их здесь, в Скиллее? Хватит ли им еды? Или я должен отослать всех оставшихся обратно в долину Брадана? Местные крестьяне и рыбаки говорят, что зима предстоит холодная.

Каст, старший по возрасту и прослуживший дольше, чем Ганник, долго думал, прежде чем ответить:

– Фактически, Спартак, здесь не так плохо. Западнее гавани есть небольшой мыс, ровный и плодородный. Я считаю, что все мы могли бы прожить там, не голодая, месяц, может быть, два. А если двадцать тысяч самых прожорливых будут уже на Сицилии, то и все три месяца.

Спартак принял решение:

– Тогда все останутся здесь. Передвиньте лагеря к западу от города и заставьте женщин и детей заниматься огородами. Даже капуста и турнепс пригодятся.

Когда оба самнита ушли, Алусо посмотрела на мужа своими дикими волчьими глазами и зарычала. От этого рыка у него всегда волосы вставали дыбом. Этот жуткий, животный звук она издавала каждый раз, когда провидческий дух посещал ее.

– Остерегайся, Спартак! – сказала она.

– Чего я должен остерегаться? – спросил он хмуро.

Женщина покачала головой:

– Не знаю. Чего-то. Кого-то. Это придет со снегом.

– Снега не будет по крайней мере еще месяц, может быть, больше, – тихо сказал он. – К тому времени я переберусь на Сицилию с моими лучшими людьми. Сомневаюсь, что кампания коснется нас на Сицилии. Остерегаться должны те, кто останется ждать здесь?

– Нет, – уверенно сказала она. – Это ты.