Фавориты Фортуны

Поэтому я заставил Мемнона из Приены собрать азиатские гарнизоны, что, как ты знаешь, в его власти, если этого потребует Рим. И у него не было причины сомневаться, что я действую от имени Рима. К середине сентября вожди местных городов Лидия и Кария собрали двадцать тысяч человек, которых я обучил, готовя к сражению. Понтийская армия вошла в провинцию в конце сентября. Под моим руководством азиаты победили Эвмаха возле города Траллы три дня назад. Почти все понтийцы были убиты или захвачены в плен, хотя самому Эвмаху удалось бежать. Я понимаю так, что с другой частью понтийской армии, под командованием Марка Мария, справится тетрарх Дейотар из толистобогов. Ты должен получить сообщение от Дейотара через несколько дней. Вот и все, – закончил Цезарь.

Длинное лицо Лукулла с холодными голубыми глазами не смягчилось.

– Думаю, этого достаточно! Почему ты не известил наместника? Ты же не мог знать его планов.

– Наместник – некомпетентный и корыстный дурак. Я уже испытал это на себе. Если бы он решил все взять под контроль – в чем я сомневаюсь, – он бы действовал очень медленно. И это я тоже знаю. Вот почему я не известил его. Не хотел, чтобы он путался у меня под ногами.

– Ты превысил свои полномочия, Цезарь. Ты не имел права этого делать.

– Верно. Поэтому я ничего и не превысил.

– Здесь не состязание в софистике!

– Было бы лучше, если бы это было состязанием. Что ты хочешь от меня услышать? Я молод, Лукулл, но уже повидал более чем достаточно подобных людей, которых Рим посылает в свои провинции, наделяя властью. Я не считаю, что для Рима лучше, если такие люди, как я, будут проявлять слепое повиновение таким персонажам, как Юнк, Долабеллы или Веррес. Я знал, что делать, и сделал это. Я мог бы добавить, что сделал это, уверенный в том, что меня не поблагодарят. Зная, что меня будут ругать, вероятно, даже решат судить за оскорбление величия.

– По законам Суллы оскорбление величия приравнено к измене.

– Очень хорошо. За измену.

– Почему ты пришел ко мне? Просить прощения?

– Да я скорее умру!

– Ты не меняешься.

– Во всяком случае, не становлюсь хуже.

– Я не могу простить того, что ты сделал.

– Я и не жду этого от тебя.

– Но все же ты пришел ко мне. Почему?

– Чтобы поставить в известность командующего, как велит мне долг.

– Полагаю, ты говоришь о своем сенаторском долге, – сказал Лукулл, – хотя сообщить об этом нужно было также наместнику, а не только мне. Но я справедлив. Я понимаю, что Рим должен быть благодарен за твою расторопность. В подобных обстоятельствах я, может, действовал бы так же. Если бы был уверен, что не пренебрег властью наместника. Для меня должность человека значительно важнее его качеств.