Фавориты Фортуны

Некоторые винили меня за то, что царь Митридат развязал третью войну с Римом, потому что я отказался помочь Фимбрии взять в плен Митридата в Питане, позволив ему спастись. Ты же, напротив, сотрудничал бы с Фимбрией под тем предлогом, что цель оправдывает средства. Но я не могу признать представителя незаконного римского правительства. Я считаю, что поступил правильно, отказав в помощи Фимбрии. Я поддержу любого римлянина, наделенного официальной властью. И наконец, я считаю, что ты очень похож на другого юношу с большими фантазиями, на Гнея Помпея, который называет себя Магном. Но ты, Цезарь, значительно более опасен, чем любой Помпей. Ты рожден для пурпура.

– Странно, – прервал его Цезарь, – я тоже так считаю.

Лукулл бросил на Цезаря испепеляющий взгляд:"

"– Не буду тебя обвинять, Цезарь, но и хвалить не стану. Очень кратко я сообщу в Рим о сражении при Траллах и опишу, что азиатские гарнизоны под местным командованием победили. Твое имя упомянуто не будет. Я не возьму тебя в свой штат и не разрешу ни одному наместнику брать тебя к себе.

Цезарь слушал с каменным лицом и устремленным вдаль взглядом, но, когда Лукулл резко показал ему на дверь, выражение лица Цезаря изменилось, стало упрямым.

– Я не настаиваю на том, чтобы меня упомянули в докладах как командира азиатских войск, но я категорически настаиваю на том, чтобы в докладе было указано, что я участвовал в кампании на Меандре. Если меня не упомянут, я не смогу считать это моей четвертой кампанией. Я намерен отслужить десять кампаний, прежде чем выдвину свою кандидатуру на должность квестора.

Лукулл удивленно посмотрел на Цезаря:

– Тебе не обязательно быть квестором! Ты уже в сенате.

– По закону Суллы мне нужно отслужить квестором, прежде чем стать претором или консулом. А до этого я должен участвовать в десяти кампаниях.

– Многие квесторы не участвовали в обязательных десяти кампаниях. Сейчас не время Сципиона Африканского и Катона Цензора! Никто не будет считать, в скольких кампаниях ты участвовал, когда твое имя появится в списках кандидатов.

– В моем случае, – твердо сказал Цезарь, – кто-нибудь непременно сосчитает. Моя судьба ясна. Мне ничего не будет даваться легко, на каждом шагу придется преодолевать ожесточенное сопротивление. Я стою над остальными, и я превзойду остальных. Но никогда, клянусь, я не пойду против закона. Я буду подниматься по cursus honorum точно в соответствии с предписаниями. И если в моем послужном списке будут десять кампаний, в первой из которых я заслужил гражданский венок, тогда я возглавлю список квесторов. И это единственное место в списке, приемлемое для меня после стольких лет пребывания сенатором.