Фавориты Фортуны

И Веррес поддержал их! Гортензий и Марк Красс отбыли богатыми, а несчастный Сатрий сделался бедным. А что касается Гая Верреса, – ну, ты же не думаешь, что он от доброты сердечной решил дело в пользу Гортензия и Марка Красса?

Конечно, каждый год среди наших десяти народных трибунов появляется какой-нибудь зануда. В этом году это Луций Квинкций. Ему пятьдесят лет, всего добился своими силами, любит рядиться в длинное платье тирского пурпура. Отвратительно жеманные манеры и речь. Ни разу коллегия не смогла проработать целый день, потому что Квинкций разглагольствовал перед толпой на Форуме о восстановлении всех прав трибуната, а в сенате изливал яд на моего брата.

Теперь Квинкций очень тихий и ведет себя лапушкой. Мой дорогой брат Лукулл как следует его обработал, в два приема (как он выразился). Во-первых, Лукулл напомнил Квинкцию, как прошлогоднего плебейского трибуна Квинта Опимия бросили собакам. А собаки – это Катул и Гортензий, которые обвинили Опимия в постоянном превышении власти и добились того, что он заплатил штраф, равный его состоянию. И разорившийся Опимий вынужден был уйти с политической арены. Во-вторых: Лукулл шепнул на ухо Квинкцию, что, если тот не заткнется и не угомонится, его тоже кинут Катулу и Гортензию, и тогда его точно оштрафуют на сумму, равную его состоянию. Не сразу, но спустя некоторое время это сработало."

"Если ты думаешь, что в твое отсутствие о тебе совершенно забыли, так это не так, мой дорогой Цезарь. Весь Рим только и говорит что о твоем небольшом приключении с пиратами и о том, как ты их распял вопреки приказу наместника. Я слышу твой вопрос: «Как? Это уже известно в Риме?» Да, известно! И – нет, не известно, потому что Юнк об этом молчит. А вот его проквестор, Помпей, у которого хватило наглости прибавить прозвание Вифинский к своему ничем не примечательному имени, написал об этом всем и каждому. Очевидно, его целью было сделать Юнка героем, но таков каприз публики, что все – даже Катул! – считают героем тебя. Фактически поговаривали о том, чтобы вручить тебе морской венок в дополнение к твоему гражданскому, но Катул не готов зайти так далеко и напомнил отцам, внесенным в списки, что в тот момент ты был частным лицом, поэтому военная награда тебе не полагается.

В этом году пираты сделались предметом бурной дискуссии в сенате, и, пожалуйста, обрати внимание на слово «дискуссия». Потому ли, что Филипп впал в состояние постоянной летаргии, или же потому, что Цетег большей частью отсутствовал на заседаниях, или потому, что Катул и Гортензий более заинтересованы в судах, чем в сенате, – я не знаю. Но факт остается фактом: в этом году сенат не способен быстро принимать решения.