Фавориты Фортуны

– Не было бы проще разрешить нескольким моим слугам покинуть корабль уже здесь? Лодка может доставить их обратно в Милет – это богатый город, там нетрудно собрать выкуп. Кстати, насколько он велик?

Вождь проигнорировал второй вопрос. Он энергично покачал головой:

– Нет, последний раз выкуп из Милета мы получили совсем недавно. Мы распределяем нагрузку между городами, потому что иногда выкупленные люди слишком долго выплачивают долг тому сообществу, которое собрало для них деньги. Теперь очередь ликийских Ксанфа и Патары. Мы позволим тебе послать слуг, когда прибудем в Патару. – Полигон тряхнул кудрями. – Что касается суммы – двадцать талантов серебром.

Цезарь отпрянул.

– Двадцать талантов серебром?! – в ярости воскликнул он. – И это все, чего я стою?

– Обычная цена сенаторов, так решили пираты. Ты слишком молод для магистрата.

– Я – Гай Юлий Цезарь! – высокомерно представился пленник. – Ты не понял! Я не только патриций, я из рода Юлиев! Ты спросишь, что значит быть одним из Юлиев? Это значит, что я веду свой род от богини Афродиты. Я родился в консульской семье и в свое время тоже буду консулом. Я не простой сенатор! Я удостоен гражданского венка, я имею право выступать в сенате, мое место на среднем ярусе; когда я вхожу в курию, все – включая консулов и цензоров! – должны встать и аплодировать мне. Двадцать талантов серебром? Я стою пятьдесят талантов серебром!

Полигон слушал с восхищением. Ему никогда не приходилось брать в плен таких, как этот! Такой самоуверенный, такой бесстрашный, такой надменный! И все же таилось что-то в этом красивом лице, что Полигону не нравилось. Может быть, огонек в глазах? Или Гай Юлий Цезарь попросту смеется над ним? Но зачем насмехаться таким способом – предлагая заплатить сумму вдвое больше обычной? Он говорил это вполне серьезно. Должно быть, он на самом деле серьезен! Но… Несомненно, в глазах его плясал огонек!

– Хорошо, господин, пусть будет пятьдесят талантов серебром! – сказал Полигон тоже с огоньком в глазах.

– Вот это уже лучше, – молвил Цезарь и отвернулся.

Три дня спустя, не встретив ни родосского, ни других флотов, патрулирующих безлюдные моря, свиту Цезаря высадили на берег напротив Патары. Полигон плыл на своей галере. Цезарь больше его не видел. Но пират пришел проследить, как пересаживают сопровождавших Цезаря людей в лодку.

– Если хочешь, ты можешь оставить их при себе, а послать только одного, – сказал вожак пиратов. – Одного достаточно, чтобы собрать выкуп.

– Один – это неприлично для человека моего положения, – холодно возразил Цезарь. – Я оставлю себе троих: моего личного слугу Деметрия и двух писарей. Если мне придется долго ждать, мне потребуется кто-нибудь, кто будет переписывать мои стихи. Возможно, я напишу пьесу.