Фавориты Фортуны

Он здесь для того, чтобы покончить с пиратами.

Это подтвердил сам Ватия, когда Цезарь имел с ним беседу. Современнику и родственнику Метелла Пия Свиненка, Ватии теперь было пятьдесят лет. Сначала Сулла хотел, чтобы Ватия стал консулом в паре с Гнеем Октавием Рузоном – еще девять лет назад, но Цинна на тех выборах опередил его, и Ватия, как и Метелл Пий, должен был долго ждать консульства, которое полагалось ему по праву рождения. Наградой за верность Сулле стало наместничество в Киликии. Ватия предпочел ее другой консульской провинции, Македонии, которая в результате перешла к его коллеге по консульству Аппию Клавдию Пульхру.

– …Который так и не попал в Македонию, – сообщил Ватия Цезарю. – В Таренте он заболел и возвратился в Рим. К счастью, это случилось до того, как старший Долабелла покинул Македонию, поэтому он получил приказ оставаться там, пока Аппий Клавдий не поправится, чтобы сменить его.

– А что с Аппием Клавдием?

– Что-то хроническое – это все, что мне известно. Он уже, наверное, заболевал во время нашего консульства. Никогда не улыбался, что бы я ни говорил! Но он совсем обеднел, так что надеялся на наместничество. Если он не будет наместником, то не сможет поправить свое финансовое положение.

Цезарь нахмурился, но придержал свои мысли при себе. Он думал о присущих системе недостатках, которые фактически толкают человека, посланного управлять провинцией, на служебные преступления. Наместники торговали гражданством, выгодными торговыми контрактами, освобождали от налогов и десятин, а вырученные деньги клали в свой кошелек. Сенат попустительствовал такой самодеятельности, чтобы казна не понесла ущерба, – одна из причин, почему так трудно собрать жюри сенаторов, чтобы осудить наместника за вымогательство в своей провинции. А эксплуатируемые провинции ненавидели Рим, мечтая о расплате.

– Я так понимаю, что мы будем воевать с пиратами, Публий Сервилий? – спросил Цезарь.

– Правильно, – ответил наместник, окруженный кипами документов.

Было ясно, что ему нравится канцелярская работа, хотя он не был корыстолюбцем и ему не приходилось увеличивать свое состояние за счет провинции. Особенно теперь, когда предстояло воевать с пиратами, чья добыча могла дать наместнику Киликии немало законных трофеев.

– К сожалению, – продолжал Ватия, – я вынужден отложить кампанию из-за трудного положения, в которое была поставлена провинция действиями моего предшественника. Этот год нужно посвятить внутренним делам.

– Тогда зачем тебе я? – спросил Цезарь, слишком молодой для того, чтобы, мечтая о военной карьере, проводить время за письменным столом.

– Ты мне нужен, – с жаром ответил Ватия. – Ты должен будешь набрать для меня флот.

Цезарь поморщился:

– В этом у меня уже есть опыт.