Фавориты Фортуны

Замечательные места с военной точки зрения. Но для здешнего царя они представляли собой лишь готовые жилища для полудиких пещерных жителей.

– Ну и какое у тебя впечатление сложилось теперь, когда ты повидал мир, Бургунд? – спросил Цезарь своего вольноотпущенника, когда они пробирались в глубины Киликийских Ворот между как бы парящими в воздухе соснами и ревущими каскадами водопадов.

– Впечатление такое, что Рим и Бовиллы, Кардикса и мои сыновья грандиознее любого водопада или горы, – ответил Бургунд.

– Может быть, тебе лучше вернуться домой, старина? Я с удовольствием отпущу тебя.

Но Бургунд энергично замотал огромной косматой головой:

– Нет, Цезарь, я останусь. – Он усмехнулся. – Кардикса убьет меня, если по моей вине с тобой что-нибудь случится.

– Но со мной ничего не случится!

– Попробуй скажи это ей."

"К тому времени когда Цезарь прибыл в Тарс (это произошло в конце апреля), Публий Сервилий Ватия уже так хорошо устроился во дворце, что можно было подумать, будто он жил там всю жизнь.

– Мы очень довольны им, – сказал Морсим, начальник охраны киликийского наместника и этнарх Тарса.

Темные волосы поседели за те двадцать лет, что минули с тех пор, как он сопровождал Гая Мария в Каппадокию. Морсим приветствовал Цезаря. Этому молодому человеку Морсим доверял куда больше, чем наместнику. Приехал племянник обоих его героев – Гая Мария и Луция Корнелия Суллы, и он, Морсим, сделает все, чтобы помочь Цезарю.

– Я считаю, что Киликия очень страдала при Долабелле и Верресе, – сказал Цезарь.

– Ужасно. Долабелла большей частью находился в дурмане, что давало возможность Верресу вытворять все, что ему заблагорассудится.

– И ничего не было сделано, чтобы выгнать Тиграна из Восточной Педии?

– Вообще ничего. Веррес был слишком занят ростовщичеством и вымогательством. Не говоря уже о жульничестве с храмовыми сокровищами.

– Как только я вернусь домой, я выдвину обвинение против Долабеллы и Верреса. Поэтому мне нужна будет твоя помощь по сбору доказательств.

– Долабелла, наверное, будет уже в ссылке, когда ты вернешься домой, – сказал Морсим. – Наместник получил сообщение из Рима о том, что сын Марка Эмилия Скавра и госпожи Далматики возбуждает дело против Долабеллы уже сейчас и что Гай Веррес покрывает себя славой, снабжая молодого Скавра всеми уликами, – он даже будет свидетельствовать в суде.

– Скользкий fellator! Это значит, что я не смогу достать его. А что касается Долабеллы, не имеет значения, кто его обвинит, коль скоро он получит по заслугам. И если мне жаль, что это буду не я, то лишь потому, что я опоздал с судами из-за моего жречества. Победа над Долабеллой и Верресом сделала бы меня знаменитым. – Он помолчал, потом спросил: – Выступит Ватия против царя Тиграна?

– Сомневаюсь.