Фавориты Фортуны

– Я только напоминаю тебе, Гай Юлий, что это мое государство, а не провинция Рима, – сказал он. Его смешно накрашенный рот был не способен выразить душивший его гнев. – Я дам тебе все, что смогу и когда смогу! Но проси! Не требуй!

– Мой дорогой царь Никомед, – дружески произнес Цезарь, – ты – мышь, оказавшаяся на середине дороги, по которой идут навстречу друг другу два слона – Рим и Понт.

Его глаза перестали улыбаться, и Никомед вдруг вспомнил о Сулле."

"– Твой отец умер в возрасте слишком преклонном, чтобы позволить тебе занять этот трон прежде, чем ты сам состаришься. Годы, проведенные на престоле, показали тебе, насколько шатко твое положение. Много лет ты провел в изгнании – столько же, сколько в этом дворце. И ты сейчас здесь, потому что Рим в лице Гая Скрибония Куриона вернул тебя сюда. Если Рим, который намного дальше от Понта, хорошо знает, что с царем Митридатом еще далеко не покончено и он вовсе не стар, тогда и ты должен знать это. Вифиния носит звание «друг и союзник римского народа» с дней Прусия Второго, и ты сам неразрывно связал себя с Римом. Очевидно, ты лучше чувствуешь себя в роли царя, нежели в ссылке. Это означает, что ты должен сотрудничать с Римом и выполнять просьбы Рима. Иначе Митридат Понтийский притопает к Риму, а Рим выйдет ему навстречу – и ты, бедная мышка, неизбежно будешь раздавлен ногой одного из слонов.

Царь сидел, не находя слов: накрашенный рот раззявлен, глаза навыкате. После долгой паузы, во время которой он, казалось, не дышал, царь рывком набрал воздуха в грудь, в глазах его появились слезы.

– Это несправедливо! – воскликнул он и совсем скис.

Выведенный из себя, Цезарь встал, рукой пошарил в пройме кирасы в поисках платка, подошел к царю и бросил платок ему.

– Ради положения, которое ты занимаешь, соберись! Хотя наша встреча и началась неофициально, все же это аудиенция царя Вифинии официальному представителю Рима. А ты сидишь здесь, размалеванный, как saltatrix tonsa, и распускаешь сопли, едва заслышав неприкрытую правду! Мое воспитание не позволяет грубить почтенным старцам, которые к тому же являются царями – клиентами Рима, но ты меня к этому принуждаешь! Ступай и умой лицо, царь Никомед, а потом мы начнем разговор сначала.

Покорный, как ребенок, царь Вифинии поднялся с кресла и вышел из комнаты.

Очень быстро он вернулся, освеженный. Его сопровождали несколько слуг, которые несли подносы с легкими закусками.

– Хиосское вино, – объявил царь, садясь и приветливо улыбаясь Цезарю без всякой обиды. – Двадцатилетней выдержки!

– Благодарю тебя, но я предпочел бы воды.

– Воды?

Глаза Цезаря снова заулыбались.

– Боюсь, что так. Я не люблю вина.

– Тогда получается, что вода Вифинии знаменита, – сказал царь.