Фавориты Фортуны

Он увидел этот взгляд, но, казалось, остался равнодушным и повернулся к ним спиной.

На своей половине Далматика осталась наедине с дочерью, впавшей в истерику. В груди ее бушевал гнев, с которым нужно было справиться. Понадобилось время, чтобы обе успокоились.

– Я слышала, что он может быть таким, но никогда не видела этого, – сказала Далматика, когда немного пришла в себя. – Ох, Эмилия, мне так жаль! Я попытаюсь отговорить его, как только смогу посмотреть на него без желания выцарапать ему глаза.

Но молодая женщина замахала рукой:

– Нет! Нет, мама, нет. Ты только сделаешь хуже.

– Что же мог натворить Глабрион, чтобы спровоцировать такое?

– Наверное, ляпнул что-то, чего не должен был говорить. Ты же знаешь, он не любит Суллу. Он все намекает мне, что Сулле слишком уж нравятся мужчины.

Далматика побледнела:

– Но это же полная чушь! О, Эмилия, как может Глабрион быть таким дураком? Ты знаешь, каковы мужчины! Если на них наговаривают подобное, они способны повести себя как сумасшедшие!

– Я не уверена, что это наговор, – возразила Эмилия Скавра, прикладывая к лицу холодное мокрое полотенце. Следы от пальцев отчима из пурпурно-красных сделались пурпурно-черными. – Я всегда думала, что в нем таится женщина.

– Дорогая моя девочка, я уже девять лет как замужем за Луцием Корнелием, – сказала Далматика, – и могу свидетельствовать, что это клевета.

– Хорошо, хорошо, думай как хочешь! Мне все равно, кто он! Я просто его ненавижу. Отвратительный зверь!

– Я попытаюсь, когда успокоюсь. Я обещаю.

– Не вызывай его гнева, мама. Он не передумает, – сказала Эмилия Скавра. – Я только беспокоюсь о ребенке. Для меня имеет значение только ребенок.

Далматика с болью в сердце посмотрела на дочь:

– Я могу сказать о себе то же самое.

Холодное мокрое полотенце упало на колени Эмилии Скавры.

– Мама! Ты тоже беременна?

– Да. Я долго не знала, но теперь уверена.

– Что ты будешь делать? Он знает?

– Нет. И я не сделаю ничего, что спровоцирует его желание развестись со мной.

– Ты ведь слышала историю Элии.

– Кто же не слышал?

– Мама, это все меняет! Я буду вести себя хорошо, я буду вести себя хорошо! У него не должно быть никакого повода для развода с тобой!

– Тогда мы должны надеяться, – устало сказала Далматика, – что он поступит с твоим мужем менее сурово, чем с тобой.

– Он еще и не так поступит.

– Не обязательно, – возразила жена, которая знала своего мужа. – Ты просто первая попала под руку. Очень часто он удовлетворяется первой жертвой. К тому времени, как Глабрион обо всем узнает, Сулла может остыть и проявить милосердие.

Если Сулла и не смилостивился, то, по крайней мере, самый страшный гнев, вызванный неосторожными словами Глабриона, поутих.