Ловушка. Форс-мажор

Козырев послушно повернул голову и увидел стоящего в дверях ладонинского охранника Севу.

– Этот, что ли? – насмешливо поинтересовался он у Ивана.

– Этот. А вы чего ржете-то? В натуре вам говорю – хвост!

– Н-да, похоже, в штабах ты, Лямка, окопался основательно – совсем нюх потерял… Я так понимаю, Полина, что этот, с позволения сказать, хвост за вами с самого утра тянется?

– Точно так, – весело подтвердила Ольховская.

– Хорошо, специально для штабных аналитиков поясняю: Полина у нас – девушка в бизнес-кругах известная, состоятельная, можно даже сказать, крутая и гламурная. Посему ее, как драгоценную составляющую питерского культурного наследия, следует охранять особо. И днем, и ночью.

– А вот у меня сейчас кто-то получит за «гламурную»!..

– Все, молчу-молчу. Никакая ты не гламурная, а выдающаяся, и только.

– Так это охранник ее, что ли?

– О, ну наконец-то! Подвисший процессор господина Лямина запущен в работу путем перезагрузки. Как говорится, для выхода в меню нажмите Reset.

– Все, Паш, поехали, – отсмеявшись, скомандовала Полина. – Все подробности расскажу по дороге.

– А как же я? – встрепенулся Иван. – Я тоже с вами.

– А ты, брат Лямка, сейчас отправишься на Лиговку, по дороге зарулишь в гастроном, купишь три кило картошки и каких-нибудь сосисок – не самых суперских, но и чтоб не совсем бумажных, – распорядился Козырев. – Короче, ты сегодня дежурный по кухне.

– Пользуешься моим статусом временного мигранта-нелегала?

– Естественно. В конце концов, когда еще представится такая возможность? В смысле, побывать в шкуре эксплуататора?…

Под бдительным оком серебристого «Тахо» Козырев и Полина двинулись в направлении Военно-медицинской академии. До которой на такой шикарной тачке, да при попутном ветре, теоретически всей езды минут пять, не больше. Правда, с поправкой на вечерние пробки время добегания на Литейном обычно растягивается в разы. Так оно случилось и на этот раз. В результате за двадцать минут черепашьего хода Ольховская успела довольно подробно пересказать Паше стенограмму утреннего допроса с пристрастием. Впрочем, никакого особого «пристрастия» не понадобилось – доставленному в больничную палату под белы рученьки компьютерщику Олейнику достаточно было лишь посмотреть в глаза Санычу, чтобы осознать – всё, это провал… Прекрасно понимая, что всемогущему шефу ладонинской безопасности не составит особого труда сделать из него и унитаза совместное предприятие, Николай тут же принялся давать признательные показания. Из поведанной им дрожащим, с легким присвистом голосом саги следовало, что наезд на Ладонина инспирирован сотрудниками ФСБ. По крайней мере, представившийся Иван Иванычем вербовщик Олейника выступал от имени этой славной организации.