Формула одиночества

– При чем тут деньги, для меня он бесценен, – вздохнула Марина. – Это работа неизвестного крепостного художника, к тому же единственная работа. Конечно, он стоит прилично, но совсем не так дорого, как остальные картины.

– Я вам советую поговорить все же с Ольгой Борисовной по-хорошему. Если она утаит завещание, получит нехилые неприятности. Повторяю, это ваше законное право потребовать у нее документы.

– Не беспокойтесь, я свои права знаю, – усмехнулась Марина, – и завещание я прочитаю в любом случае. Но не думаю, что оно поможет вам выйти на убийцу и на грабителей.

– Как знать! Как знать! – Олег поднялся первым и протянул ей руку. – До свидания! Желаю удачи! Жаль, что я не могу влезть во все эти дела. Местные сыщики относятся к моей помощи очень ревностно.

– А вы-то каким боком здесь? Я думала, приехали бабушку навестить!

– Естественно, для всех я приехал сюда в отпуск, чтобы навестить бабушку, – усмехнулся Олег. – Но вам-то я могу рассказать об истинных целях моей поездки. Вы, наверное, в курсе того, что недавно была обнаружена крупная и беспрецедентная по цинизму кража из фондов Эрмитажа? Так вот кое-кто из антикваров и коллекционеров помог нам найти и вернуть Эрмитажу несколько похищенных экспонатов. Но попутно в наши руки попалось несколько занятных вещичек: серебряные браслеты из скифских курганов и серебряные же наконечники копий. Когда-то они выставлялись на выставке в Петербурге, и нашим экспертам не составило труда выяснить, что они из запасников вашего музея. Хранительница фондов ничего не может пояснить. Судя по всему, кто-то чувствовал себя в запасниках музея как в собственных закромах. Кто это мог быть? Доступ в фонды имел не всякий сотрудник музея. Беспрепятственно в нем бывал только ваш отец, но его убили. Остается Ольга Борисовна, но она пока больна. Думаю допросить ее после похорон. Говорят, она рулила в музее направо и налево.

– Точно, рулила. – Марина с трудом выговорила эти слова, настолько была потрясена и раздавлена. – Выходит, музей грабили потихоньку, разворовывали... А я... я, – она закрыла лицо руками, – а я занималась собственными делами. Нет чтобы приехать, увидеть все своими глазами... – Она отняла ладони от лица. – Я себе этого не прощу. И не дай бог, если этим занималась мачеха... Ей не жить!

– Ну вот, совсем другой коленкор! Глазки заблестели! Только про «не жить» забудьте! Здесь попахивает сто пятой статьей Уголовного кодекса, а зачем вам подобные неприятности? – засмеялся Олег и, прислонившись к перилам беседки, снова закурил и уже серьезно посмотрел ей в глаза. – Мне нужна ваша помощь, Марина. Без санкции прокурора мне не проникнуть в комнаты. Во-первых, я не имею права заниматься расследованием убийства вашего отца. У меня, как вы знаете, другое поручение.