Формула одиночества

Конечно, все ценные экспонаты разместят в городских музеях, но менее ценные можно оставить здесь. Я разговаривал час назад с Заварзиным, владельцем строительной компании, которая участвует в тендере на выкуп земельного участка. Я не сомневаюсь, что они выиграют этот конкурс. Так вот Заварзин – здравомыслящий человек и готов оставить здесь все, как есть. Ну, добавится тут сауна, бассейн, ресторанчик, в селе еще один возведут, рядом небольшое казино или игровые залы построят... Что в этом плохого? И сами мужики заработают, и люди работу не потеряют, и гостей привлекут. Не сопротивляйтесь, это все-таки лучше, чем ничего!

– Вам заплатили! – с облегчением произнесла Марина и снова села на скамейку. – Вы срубили бабки, Субботин! А как же ваша служба? Как же чистые руки и горячее сердце?

– Бросьте, – скривился Олег, – в вас играют чувства, и вы никак не хотите включить разум. Уже ничего не исправишь! Бумаги подписаны! А вы здесь никто! Уже с завтрашнего дня Ольга Борисовна, как законная супруга Аркадия Сергеевича, активно включится в процесс ликвидации. Молодцов ведь не зря приехал. Вас не подпустят к усадьбе на пушечный выстрел. Ваша мачеха не упустит такой шанс и договорится с Заварзиным. Непременно договорится. А вы можете опередить ее. И грамотно сформулировать свои условия. Я могу устроить вам эту встречу хоть сейчас.

– Эти господа хотят превратить музей в развлекательный центр? В кабак на открытом воздухе? Простите, разве от меня что-то зависит? Если подписан приказ о ликвидации, если за всем этим стоят денежные мешки вроде вашего Заварзина, что я могу сделать? Поднять общественность, соорудить баррикады вокруг музея, организовать вооруженное сопротивление? Меня законопатят в тюрьму, а усадьбу все равно уничтожат. Я не могу подставлять сотрудников музея. Не хочу объявлять забастовку, голодовку, что там еще...

– Вы расписываетесь в своем бессилии? – быстро спросил Олег. – Опускаете руки?

– А вы хотите спровоцировать меня на конфликт? Простите, я здесь уже не хозяйка! И совсем не горю желанием встречаться с этим Заварзиным.

– Не хотите, как хотите, – Субботин притушил окурок о дно пепельницы и поднялся со скамьи. – Что-то вы слишком быстро сдались, Марина Аркадьевна. Я понимаю, у вас свои дела, свои заботы. Но ведь это ваше родовое поместье, неужто вы так спокойно отдадите его в руки тех, кто только и думает о своей выгоде?

– Все тут думают только о своей выгоде. – Голос ее прозвучал резко, но Марина и не думала скрывать свой гнев. – И вы в том числе, и этот Заварзин. И я почти уверена, что похищенное в музее никогда не найдут. Наверняка ограбление спланировали заранее. Я думаю, будь папа в живых, он смог бы мне рассказать, откуда, с чьей подачи возникла сама идея ликвидации музея.