Авоська с Алмазным фондом

Подъезд оказался чистым, но не роскошным – ни мраморных полов, ни хрустальных люстр, ни ковров, а у лифта вместо бравого парня в черной форме, которого я ожидал увидеть, сидела миловидная бабуля с прической, как у английской королевы.

– Вы к кому, молодой человек? – приветливо спросила она.

– Добрый день, я в двенадцатую квартиру, – улыбнулся я. – Скажите, пожалуйста…

Окончание фразы мне произнести не удалось. Бабуля заворчала:

– Ох уж эта Галина! Опять не пришла! Хоть бы предупредила: «Баба Катя, покажи клиенту жилплощадь…» Ан нет, не удосужилась, просто адрес вам дала. Некрасиво поступила! А если бы я заболела и на работе не появилась? Думаете, Галина мне за доброту хоть раз коробку зефира купила? И не подумала! Пенсия-то маленькая, приходится на старости лет у лифта куковать, подъезд шваброй шкрябать. Риелторше лень приехать, но она процент с каждой сделки получает. А бабе Кате что отстегивает за показ? Ничего. Вот не пойду квартиру открывать, и все. Нету ключей, потеряла я их. Звоните Галине, пусть сама старается. Ни конфетки, ни рублика мне, старухе, ни разу не дала. Какой смысл ради ее клиентов суетиться?

Я вынул портмоне, вытащил из него купюру и положил на стол перед обиженно сопящей бабулей со словами:

– Совершенно с вами согласен, Галина поступает некрасиво. Поищите, пожалуйста, ключи, а я пока схожу в супермаркет. Если не ошибаюсь, видел на соседнем доме вывеску.

Лифтерша открыла ящик стола, смела в него деньги и протянула:

– Может, связка где и завалялась, сейчас проверю.

Спустя двадцать минут, получив пакет со сладостями, сыром-колбасой, баба Катя резко повеселела и, когда мы поднимались на лифте, принялась поучать меня:

– Квартира для семейного человека не ахти. Ты, милок, женат? Дети есть?

– Тогда не бери эти апартаменты, дурацкие они, – посоветовала старушка. – И с хозяйкой непонятки.

Я обрадовался удачному повороту беседы.

– Что не так с владелицей?

Подъемник раздвинул двери, мы с бабой Катей выгрузились на площадку.

– Жилье в доме быстро раскупили, – застрекотала консьержка, – тринадцать квартир здесь, по две на этаже, а эта, в мансарде, зависла. Чего ее никто брать не хотел? Над головой не сосед, а крыша. Я поблизости всю свою жизнь провела, в этом доме прежде две мои подруги в коммуналке обитали, поэтому знаю: раньше тут, где мы с тобой сейчас стоим, помещения жилого не было. Чердак здесь располагался, в нем народ белье сушил, ненужные вещи хранил, мужики сменные колеса для машин держали. Потом здание стройкомпания купила, всех расселила, и не двенадцать квартир соорудила, а тринадцать. Захотела побольше денег выручить. Наматывай на ус, какие недостатки есть, риелтор тебе про них не обмолвится. Скумекал?

Я кивнул.