Авоська с Алмазным фондом

Сделайте последнее одолжение: подскажите адрес дома, возле которого вы встретили Ирину.

Форткина взяла со стола лист и быстро написала несколько слов.

Взяв бумагу, я задумался. Передо мной вновь возникли все те же изрядно надоевшие вопросы. Если Вилкина служила у богатой хозяйки, почему она жила в ужасающей нищете? По какой причине не переехала в свою новую квартиру? Ирина тяжело заболела и покончила с собой? Или ее кто-то убил? Учитывая привычку девицы шантажировать людей, последний вопрос приобретает особую актуальность. Но, может, Вилкина жива? Что, если она не приходящая, а постоянно живущая в доме прислуга, имеет комнату в апартаментах дочери олигарха и в данную минуту, не подозревая о том, что ее почти похоронили, натирает полиролью мебель? Но кто тогда наглотался таблеток и скончался на кровати Вилкиной? Почему Светлова, беседуя со мной, ни словом не обмолвилась о том, кем работает подруга? Ира не сообщила ей правду? Ольга уверяла, что бывшая однокашница по детдому, тяжело заболев, решила перед смертью посмотреть на места, где была счастлива, и уехала в Балуево. Вилкина зачем-то придумала сказку про неизлечимый недуг, обманывала Светлову? Или сама Ольга решила обвести меня вокруг пальца, заявив о поездке закадычной подружки в родные пенаты? Надо сказать, ей это удалось, я поспешил в Балуево. Хорошо, пусть Ирина жива-здорова и затеяла какую-то игру, не поставив в известность о ней Светлову. Но Вилкина подарила Ольге свою новую квартиру, да еще оставила завещание, в котором говорится практически о том же: однушка Ирины должна перейти к Ольге. Значит, готовилась к смерти, не хотела, чтобы нажитое имущество отошло государству. Или, если все же верить Светловой, боялась, что оно попадет к сектантам…

– Иван Павлович, вы найдете дорогу на парковку или вас проводить? – ворвался в мои уши женский голос.

Я выплыл из раздумий, понял, что до сих пор стою в кабинете Форткиной, и, еще раз распрощавшись, ушел.

Дом, возле которого я припарковал машину, выглядел весьма престижно. Шестиэтажное здание возвели в самом начале двадцатого века, и в наши дни его капитально отреставрировали. Увы, я плохо знаю историю родного города, поэтому не смогу назвать первого владельца дома, но полагаю, что после революции тысяча девятьсот семнадцатого года его национализировали, просторные апартаменты превратили в густонаселенные коммуналки. Судя по виду дома, лет этак пять назад его привели в порядок, и теперь в нем снова огромные квартиры.

Я потянул на себя дверь, и она неожиданно подалась. Хм, похоже, домофон не работает.