Флэшбэк

 — Это мой кулон. Альвар сорвал ее с шеи и отдал Бранту, который пытался заставить меня сжечь ее…

— А ты нет, — напомнила Софи. — Ты помог мне бежать.

— Это был тот день, когда он украл тайник Кенрика и использовал его, чтобы присоединиться к Невидимкам? — подтвердил Грэйди.

Киф снова пнул койку.

— Да. Они забрали и мой кулон. И я думал, что все будет хорошо, если я украду его и отдам Фостер, когда пробрался в Ложносвет.

— Ты имеешь в виду тот день, когда последовал приказу Невидимок устроить взрывную волну в кабинете Магната Лето и оставил Софи, свернувшейся калачиком на полу, покрытую осколками стекла? — спросил Грэйди.

— Он дал мне свой плащ, чтобы защититься, — напомнила Софи. Но у нее было предчувствие, что Грэйди снова будет называть Кифа — Тот Мальчик, как делал это все время, пока Киф играл в двойного агента с Невидимками.

— Не надо говорить мне, что я придурок, — пробормотал Киф. — Я уже знаю.

— Киф…

— Побереги свои напыщенные речи, Фостер. Грэйди может злиться. Это моя вина. Я убежал, думая, что могу все исправить сам. Я украл твой тайник… а вместо него принес подделку. Я дал тебе маячок, с помощью которого тебя нашли. И моя мама послала их туда, чтобы испортить тебе жизнь. О, и давай не забывать, что она сделала это, чтобы напугать тебя и заставить сотрудничать, потому что хочет, чтобы ты была полезна для меня, а потом меня даже не было рядом, чтобы помочь тебе бороться, потому что я обещал Олдену…

— Обещал Олдену что? — спросила Софи, переводя взгляд с одного на другого.

Киф покачал головой.

— Это не имеет значения.

— Похоже, наоборот, — настаивала она.

Но Олден смотрел на своего раненого сына, а Киф пинал койку все сильнее и сильнее, поэтому она решила отпустить эту тему… на время.

— Если бы ты был там, единственное, что изменилось бы сейчас, — напомнила она Кифу, — это то, что у Элвина был бы еще один пациент.

— И нет никакой гарантии, что я спас бы тебя, — добавил Там с ухмылкой.

— Я бы не стал тебя винить, если бы ты этого не сделал, — пробормотал Киф.

— Прекрати, — сказала Софи. — Серьезно.

— Я серьезно! Ты что, не понимаешь? Я такой же ядовитый, как причудливые тени Умбры. Это мое наследие.

Последнее слово казалось огромным вакуумом, будто буквы медленно выдавливали весь воздух из комнаты.

Это слово леди Гизела использовала, чтобы намекнуть на свои жуткие планы на будущее Кифа… и каждое безрассудное решение, принятое им за последний год, было частью его отчаянной попытки избавиться от стыда и страха, которые грызли его изнутри. Вот в чем проблема с чувством вины. Если оно не вредит рассудку, он может пойти по очень опасному пути, а Софи не хотела допустить ни того, ни другого.

— Эй, — сказала она, протягивая ему левую руку в перчатке.