Флирт в Севильи

— Что вы сказали Руте Юльевне?

— Она виновата в этом скандале. Лена, наверное, была в ее номере, когда случилось убийство. И поэтому Лена оказалась первой у дверей.

— Я тоже так подумал. Вы знаете о сексуальной ориентации вашего коммерческого директора?

— Об этом знают все. Только Зитманис ничего не видит.

— Она позволяет себе лишнее во время конкурсов?

— Нет. Она просто выбирает себе понравившихся девочек, — зло ответила Ингрид. — Неужели вы ничего не поняли? Она пользуется тем, что они не могут ей отказать. Это такая дрянь…

— Не нужно, — прервал ее Дронго, — я все понимаю. У Ингеборы были с ней неприятности на этой почве?"

"— Не знаю, — призналась Ингрид, — не помню. Может, и были. Я не вдавалась в детали. Мне они неинтересны.

— А с вами у нее случались конфликты на этой почве?

— Со мной? — Она явно удивилась. Потом улыбнулась, показывая свои мелкие крепкие белые зубы: — Нет. Со мной у нее ничего не было. Она бы побоялась. Даже предложить мне. Не то что встречаться. Я бы ее разорвала своими зубами.

— Откровенное признание, — пробормотал Дронго. — Вы такая страшная и в постели?

— Не хотите проверить? — неожиданно спросила она.

Под пристальным взглядом ее темно-синих глаз он растерялся. Отказать — значит, чувствовать себя идиотом всю оставшуюся жизнь. Согласиться? Она ему так нравилась.

Ингрид смотрела на него не спуская глаз. Он видел, что она дрожит. Очевидно, скандал с Рутой Юльевной и его вчерашний уход с Леной в ночную Севилью на нее сильно подействовал, и отказать — значило обидеть эту молодую, красивую, породистую женщину.

— Хочу, — глухим голосом произнес Дронго, — только не в нашем отеле.

— Разумеется.

В ее глазах появилась уверенность победительницы, а на губах заиграла лукавая усмешка.

Через десять минут они были в отеле «Америка». И еще через минуту они поднялись в двухместный номер, уже целуясь на ходу, в кабине лифта. Она начала первая, но когда он попытался ответить, она внезапно отстранилась, словно разжигая в нем еще большее чувство. И затем, наконец, разрешила себя поцеловать.

Когда они выходили из лифта, навстречу им шел неизвестный мужчина. Увидев их долгий поцелуй прямо в коридоре, он радостно поднял большой палец. В Севилье подобные формы общения только приветствовались. Это был настоящий город Дон-Жуана.

Потом был гостиничный номер и кровать, слишком тесная для двоих. Он был удивлен и ошеломлен. Нет, не ее познаниями в области секса. Здесь она не могла открыть ему ничего нового. Двадцатилетней молодой женщине, даже очень опытной, трудно удивить сорокалетнего мужчину. Или почти невозможно. Скорее наоборот, он доставлял ей удовольствие, стараясь быть нежным и внимательным. Но она…

Такую страсть он давно не встречал. Это был вулканический темперамент.